Пока цифры скорее говорят о втором. Еще в конце 2025 года министр экономики Армении Геворк Папоян перечислял потенциальные экспортные позиции — алюминиевую фольгу, ферромолибден, сельскохозяйственную продукцию, текстиль, напитки. Но спустя восемь месяцев официальная статистика по-прежнему не фиксирует экспорта армянских товаров в Азербайджан.
Этот разрыв между заявлениями и реальными потоками принципиален. Политическое решение открыть торговый канал не создает спрос автоматически. Для полноценной торговли нужны конкурентоспособные товары, устойчивые контракты, логистика, банковские расчеты и главное — заинтересованность бизнеса. Пока же политическая нормализация заметно опережает формирование ее экономической основы.
Показателен в этом отношении комментарий экономиста Сурена Парсяна, прозвучавший в беседе со Sputnik Армения. По его оценке, рассчитывать на быстрое появление армянской продукции на азербайджанских прилавках не приходится. Сохраняющееся в значительной части азербайджанского общества восприятие Армении как бывшего противника делает массовый рынок потребительских товаров наиболее сложным направлением.
Это означает, что если торговля и начнет развиваться, первой ее площадкой, скорее всего, станет не супермаркет, а промышленное предприятие. Сырье, полуфабрикаты и продукция производственного назначения гораздо меньше зависят от политических и психологических факторов: для промышленного потребителя решающими остаются цена, качество и стабильность поставок.
Но именно здесь возникает главный экономический вопрос: что Армения способна предложить Азербайджану такого, что действительно будет ему необходимо? С алюминиевой фольгой ответ далеко не очевиден. Азербайджан располагает собственной алюминиевой промышленностью, а армянское производство, по оценке Парсяна, использует российские слитки. В результате потенциальный экспорт сталкивается с проблемой конкурентоспособности еще до выхода на азербайджанский рынок. Само наличие производства в Армении не означает, что у него автоматически появится покупатель в Азербайджане.
Более реалистичной выглядит перспектива отдельных поставок минерального сырья. Здесь существует и историческая основа для восстановления хозяйственных связей: в советский период из Армении в Азербайджан поставлялась бентонитовая глина, востребованная нефтегазовой промышленностью. Подобная торговля имеет вполне прагматичную логику — предприятие приобретает нужное сырье, если оно отвечает требованиям по цене и характеристикам.
С сельскохозяйственной продукцией ситуация еще сложнее. Армения производит картофель, морковь, лук и другие культуры, однако сама импортирует часть овощной продукции из Ирана. Азербайджан же обладает развитым аграрным сектором, государственной поддержкой производителей и собственным экспортным потенциалом. Поэтому наличие сельхозпродукции в Армении еще не означает существования для нее значимого рынка в Азербайджане.
Именно здесь становится заметно, что проблема заключается не столько в отсутствии политической воли, сколько в ограниченной взаимодополняемости двух экономик. Мир способен убрать барьеры, но не способен создать коммерческий интерес там, где его объективно мало.
Тем не менее политическая ценность торговли может оказаться значительно выше ее первоначальной экономической стоимости. Для Баку открытие торгового канала с Арменией — это возможность показать, что мирный процесс выходит за пределы дипломатических заявлений и начинает менять практическую структуру отношений. Торговля, транзит и энергетические поставки становятся материальными доказательствами перехода от конфликта к нормализации.
Для Еревана значение не меньше. Армения получает возможность продемонстрировать, что после политического урегулирования региональные связи могут работать не только вокруг нее, но и через нее. Открытие доступа к азербайджанскому рынку потенциально означает расширение экономического пространства страны и постепенное снижение зависимости от прежней конфигурации коммуникаций.
Но здесь возникает и более широкий геополитический эффект. Демонстрация реальной нормализации отношений с Арменией укрепляет позиции Азербайджана в отношениях с западными партнерами. В частности, торговое взаимодействие может стать дополнительным аргументом Баку в дискуссиях вокруг отмены 907-й поправки к Акту в поддержку свободы, принятой Конгрессом США, поскольку позволяет представлять отношения с Ереваном уже не через призму прошлого конфликта, а через практическое продвижение мира и региональной интеграции. Это не означает автоматической причинно-следственной связи, однако политический эффект таких шагов для внешней позиции Азербайджана очевиден.
При этом наиболее показательная часть новой экономической реальности находится вовсе не в потенциальном экспорте армянских товаров, а в уже существующих транзитных потоках. По данным азербайджанских СМИ, с декабря 2025 года через территорию Азербайджана и Грузии из России в Армению было доставлено более 49 тысяч тонн зерна, около 9 тысяч тонн удобрений, а также значительные объемы пропана, алюминия, угля и древесины. В обратном направлении из Азербайджана в Армению поставлялись нефтепродукты — около 15 тысяч тонн дизельного топлива и 5 тысяч тонн бензина.
Эти цифры показывают принципиально важную вещь: экономическое взаимодействие между двумя странами уже начинает формироваться, но его главным двигателем пока является не взаимный спрос на широкий спектр товаров, а политически открывшиеся транспортные и энергетические каналы.
Именно транзит в перспективе может оказаться важнее отдельных экспортных контрактов. Если Южный Кавказ действительно входит в новую фазу, то значение будут иметь не разовые поставки, а устойчивые маршруты, через которые начнут двигаться сырье, продовольствие, энергоносители и промышленная продукция. В таком случае торговля станет не следствием мира, а одним из механизмов его закрепления.
Для этого, однако, необходимо пройти следующий, гораздо более сложный этап — превратить политическое решение в экономическую взаимозависимость. Настоящий перелом наступит тогда, когда в сохранении открытых границ и транспортных маршрутов будут заинтересованы уже не только правительства. Когда азербайджанские компании найдут выгодных поставщиков в Армении, армянские производители — стабильный спрос в Азербайджане, а транспортные, финансовые и страховые структуры начнут получать устойчивый доход от трансграничной торговли, мир приобретет собственную экономическую цену.
Пока такой системы нет. Поэтому первые поставки армянских товаров в Азербайджан, если они состоятся, следует рассматривать прежде всего как политический тест. Их стоимость и объем будут вторичны. Гораздо важнее станет вопрос о том, появятся ли после первой партии новые контракты, расширится ли номенклатура и возникнет ли устойчивый интерес бизнеса.
Если да, торговля постепенно превратится в самостоятельный фактор стабильности. Если нет, первые поставки останутся символом, призванным продемонстрировать успех мирного процесса. Именно поэтому нынешнюю ситуацию нельзя оценивать только по факту появления или отсутствия армянских товаров на азербайджанском рынке. Гораздо важнее другое: сможет ли политическое сближение создать такие экономические связи, разрыв которых станет невыгоден обеим сторонам.
Пока ответ не очевиден. Баку и Ереван уже пытаются говорить языком мира, торговли и открытых коммуникаций, но рынки еще только предстоит убедить в преимуществах новой реальности. В конечном счете мир между двумя странами закрепляется не тогда, когда правительства начинают подписывать торговые соглашения, а тогда, когда у бизнеса появляется собственный интерес в том, чтобы этот мир не закончился. Это и станет настоящей проверкой процесса армяно-азербайджанской нормализации.
Заур Нурмамедов
Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий