На первый взгляд, встреча стала очередным подтверждением позитивной динамики двусторонних отношений. Однако её значение значительно шире. За последние несколько лет Индия и Армения сформировали устойчивую военно-техническую связку, которая постепенно выходит за рамки обычной схемы «поставщик — покупатель». Для Еревана Индия стала одним из главных инструментов диверсификации оборонных связей, тогда как для Нью-Дели армянское направление превращается в возможность одновременно продвигать собственный военно-промышленный комплекс и закрепляться на новом геополитическом пространстве.
Переломным моментом для Армении стала Вторая карабахская война 2020 года. После неё Ереван начал пересматривать систему военно-технического обеспечения вооружённых сил, стремясь расширить круг поставщиков и снизить зависимость от традиционных источников вооружений. Индия оказалась среди государств, способных предложить широкий спектр систем и выстроить сотрудничество на прагматичной основе.
К 2024 году Армения стала крупнейшим покупателем индийского оружия. В числе поставляемых и планируемых к поставке систем — реактивные системы залпового огня Pinaka, артиллерийские установки ATAGS, зенитные комплексы Akash, радиолокационные станции Swathi, противотанковые комплексы и другое вооружение. По оценкам аналитиков, совокупная стоимость индийско-армянских оборонных контрактов впоследствии приблизилась к 1,5 миллиарда долларов.
Но важен не только объём поставок. Индийская модель постепенно выходит за пределы простой продажи готового вооружения и включает подготовку специалистов, техническое сопровождение, адаптацию систем и перспективу более глубокой промышленной кооперации.
Показателен пример артиллерийской системы ATAGS. Опыт её эксплуатации в Армении позволил производителю учитывать особенности применения техники в условиях высокогорья. Таким образом, формируется цепочка: поставка — эксплуатация — обратная связь — совершенствование продукции. Армения в этом случае становится для индийского ВПК не только рынком сбыта, но и источником практического опыта, который может повышать экспортную привлекательность индийских систем.
Для Нью-Дели это особенно важно на фоне стремительного расширения оборонного экспорта. По итогам финансового года 2024–2025 индийские поставки вооружений за рубеж достигли рекордных 2,76 миллиарда долларов. Однако Индия пока существенно уступает крупнейшим мировым экспортёрам. Поэтому её стратегия заключается не столько в немедленном соперничестве с США, Францией или Россией по объёмам, сколько в формировании собственной экспортной ниши — за счёт конкурентной стоимости, расширения номенклатуры и готовности адаптировать продукцию под конкретного заказчика.
Именно здесь проявляется феномен индийской «оборонной дипломатии». Продажа вооружений становится начальной точкой более продолжительного взаимодействия, которое может включать обучение, сервисное обслуживание, передачу технологий, совместное производство и разработку новых систем. Чем глубже становится такая кооперация, тем более устойчивым оказывается политическое присутствие поставщика.
Для Армении это также имеет стратегический смысл. Ереван одновременно развивает сотрудничество с Индией, Францией, США и другими государствами, формируя более диверсифицированную систему внешних связей. Однако такая политика имеет и обратную сторону: российские, индийские, французские и другие западные системы требуют различной инфраструктуры, подготовки специалистов и технического обслуживания. Диверсификация даёт Еревану больше свободы выбора, но одновременно усложняет задачу интеграции разнотипных вооружений в единую систему.
Ещё более принципиальный вопрос возникает в контексте мирного процесса на Южном Кавказе. Масштабное перевооружение Армении происходит в тот момент, когда Баку и Ереван пытаются перейти от многолетнего конфликта к устойчивой системе мира. Сам факт обсуждения реализации мирного соглашения на встрече Моди и Пашиняна показывает, насколько тесно сегодня связаны военно-политическая и дипломатическая повестки.
С одной стороны, Армения имеет суверенное право укреплять собственную обороноспособность и диверсифицировать источники вооружений. С другой — дальнейшее насыщение армянской армии современными системами объективно влияет на восприятие регионального баланса. В Баку индийские поставки могут рассматриваться не как обычная коммерческая деятельность, а как фактор, способный осложнить формирование атмосферы доверия.
Здесь возникает важное противоречие. Индия не заявляет о намерении препятствовать армяно-азербайджанскому миру, и было бы неправильно утверждать, что Нью-Дели сознательно стремится сорвать мирный процесс. Однако последствия его политики могут отличаться от первоначальных коммерческих целей. Чем активнее одна из сторон конфликта модернизирует свои вооружённые силы, тем больше другая сторона вынуждена учитывать потенциальное изменение баланса сил.
Поэтому вопрос заключается не в том, препятствует ли Индия миру намеренно, а в другом: может ли масштабное военно-техническое сотрудничество с Арменией одновременно способствовать её безопасности и не усложнять окончательную консолидацию мира на Южном Кавказе? Если военная модернизация будет опережать политическую нормализацию, она способна сохранять логику взаимного сдерживания даже после прекращения активного конфликта.
Для Нью-Дели армянское направление важно и по более широкой геоэкономической причине. Индия стремится укреплять связи с Ираном, Центральной Азией и европейскими рынками. Одним из ключевых элементов этой стратегии остаётся порт Чабахар, позволяющий Индии развивать альтернативные маршруты в обход Пакистана. Параллельно Нью-Дели, Ереван и Тегеран развивают трёхстороннее сотрудничество, в том числе в рамках Международного транспортного коридора «Север — Юг». В 2025 году представители трёх стран обсуждали дальнейшее развитие этого направления.
Так постепенно складывается более широкая геополитическая конструкция: Индия заинтересована одновременно в Иране, армянском направлении и доступе к Кавказу и европейским рынкам. Речь не идёт о едином проекте, объединяющем оборонное сотрудничество и транспортную инфраструктуру, однако совпадение стратегических интересов очевидно.
Есть и фактор региональной конкуренции. Индия и Пакистан остаются стратегическими соперниками, Турция тесно сотрудничает с Исламабадом, а Азербайджан и Турция обладают устойчивыми политическими и экономическими связями. Поэтому укрепление отношений Нью-Дели с Ереваном неизбежно воспринимается через более широкий региональный контекст.
При этом было бы ошибкой сводить индийско-армянское партнёрство исключительно к противостоянию с Азербайджаном, Турцией или Пакистаном. Нью-Дели заинтересован прежде всего в расширении собственной стратегической автономии и стремится одновременно развивать отношения с различными центрами силы. Армения в этом смысле становится удобной точкой входа в регион, где Индия прежде практически не имела самостоятельного военно-технологического присутствия.
Французское направление армянской оборонной политики также дополняет эту картину. Париж предлагает Еревану не только вооружения, но и более широкое политическое сближение с европейской системой безопасности. Индийская модель иная: её основой является прежде всего военно-промышленное и технологическое партнёрство. В результате Армения формирует многослойную систему внешних связей, в которой разные партнёры выполняют различные функции.
Для Индии армянский рынок при этом может стать важным элементом глобальной экспортной стратегии. Если индийская техника успешно адаптируется к условиям Южного Кавказа, а сотрудничество перейдёт от поставок к обслуживанию, совместной разработке и локализации, полученный опыт можно будет использовать на других рынках.
Однако у этой стратегии есть ограничения. Индии ещё предстоит доказать способность создавать полноценную глобальную инфраструктуру послепродажного обслуживания, обеспечивать долгосрочные поставки комплектующих и снижать зависимость отдельных проектов от зарубежных технологий и компонентов. Поэтому главным показателем успеха для Нью-Дели станет не столько количество новых контрактов, сколько их превращение в устойчивые военно-технологические партнёрства.
В перспективе индийско-армянское сотрудничество может расшириться на беспилотные и контрбеспилотные системы, радиоэлектронную борьбу, радиолокацию, высокоточные боеприпасы и другие технологии. Но его наиболее важным результатом может стать формирование устойчивой модели индийского присутствия за пределами Южной Азии.
Таким образом, встреча Моди и Пашиняна в Бишкеке стала подтверждением уже сформировавшегося тренда. Индия и Армения постепенно переходят от отношений «поставщик — покупатель» к более глубокому военно-технологическому партнёрству. Для Еревана это возможность диверсифицировать оборонные связи и получить доступ к новой промышленной базе. Для Нью-Дели — возможность продвигать собственный ВПК, закрепиться на Южном Кавказе и одновременно развивать более широкую стратегию региональной связности.
Однако чем глубже Индия вовлекается в военно-техническое развитие Армении, тем труднее ей оставаться исключительно коммерческим поставщиком. Её решения уже влияют на восприятие баланса сил в регионе и неизбежно оцениваются с точки зрения их последствий для армяно-азербайджанских отношений.
В конечном счёте перед Нью-Дели возникает дилемма: оборонный экспорт позволяет Индии расширять своё влияние и укреплять позиции собственного ВПК, но одновременно требует учитывать последствия этого присутствия для региональной стабильности. Если военно-техническое сотрудничество с Арменией будет развиваться быстрее, чем политическая нормализация между Баку и Ереваном, Индия рискует стать не только поставщиком вооружений, но и фактором, который объективно усложняет окончательное закрепление мира на Южном Кавказе.
Именно поэтому вопрос сегодня заключается уже не только в том, сколько оружия Индия сможет продать Армении. Гораздо важнее, какую роль Нью-Дели хочет играть на Южном Кавказе — исключительно поставщика вооружений или нового геополитического игрока, готового учитывать последствия своей оборонной политики для долгосрочного мира в регионе.
Заур Нурмамедов
Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий