Когда Инфантино пришёл к руководству в феврале 2016 года после кризиса, завершившего эпоху Сеппа Блаттера, ФИФА находилась в глубоком институциональном кризисе. За десять лет организация стала финансово мощнее и значительно расширила своё политическое присутствие. Инфантино выстроил систему отношений с федерациями Африки, Азии, Ближнего Востока и других регионов, одновременно усилив связи ФИФА с крупнейшими государственными и экономическими игроками. Если он победит на выборах, это будет его четвёртый срок — до 2031 года. Но вопрос уже не только в преемственности. За годы руководства ФИФА президентский центр стал настолько сильным, что спор о будущем организации всё больше воспринимается как спор о самой модели власти.
Главный ресурс этой модели — деньги. За первое десятилетие программы FIFA Forward на развитие футбола было направлено около 5 млрд долларов. На цикл 2027–2030 годов ФИФА предусматривает ещё 2,7 млрд долларов, а базовое финансирование национальных федераций планировалось увеличить с 8 млн до 20 млн долларов, хотя новые параметры требуют утверждения.
Для крупнейших европейских федераций эти суммы важны, но не критичны. Для небольших футбольных стран финансирование ФИФА может определять развитие инфраструктуры, детского и женского футбола и национальных команд. Поэтому финансовая политика одновременно становится политическим ресурсом: чем больше федераций связывают своё развитие с решениями ФИФА, тем шире потенциальная база поддержки действующего президента.
Именно этим во многом объясняется поддержка Инфантино в Африке и других регионах Глобального Юга. Его сторонники указывают на рост финансирования и расширение представительства. Символом этого курса стало увеличение чемпионата мира до 48 команд: Африка получила девять прямых путёвок на ЧМ-2026 против пяти на турнире 2022 года. В сентябре президент Камерунской федерации Самюэль Это’о публично призвал африканские федерации поддержать Инфантино.
Но именно расширение влияния ФИФА за пределами Европы усилило сопротивление внутри европейского футбола. В августе шесть североевропейских ассоциаций — Дания, Финляндия, Исландия, Норвегия, Швеция и Фарерские острова — заявили об утрате доверия к руководству ФИФА и потребовали реформ. Нидерланды призвали к смене руководства и усилению системы сдержек и противовесов. 2 сентября Финляндия, Швеция и Дания обратились в Европейскую комиссию для обсуждения вопросов управления ФИФА.
Катализатором конфликта стал проект FIFA Forward Enterprise. ФИФА предлагала создать подконтрольную ей структуру, которая объединила бы коммерческие права и операционную деятельность по проведению турниров и позволила бы привлекать внешний капитал. Проект вызвал сопротивление из-за опасений по поводу прозрачности, контроля и порядка принятия решений. УЕФА заявляла о недостаточных консультациях. В августе ФИФА окончательно отказалась от инициативы, после чего УЕФА приостановила угрозу бойкота, но продолжила требовать независимого расследования и реформ.
С этого момента спор вышел далеко за пределы конкретного коммерческого проекта. Главный вопрос — кто контролирует президента ФИФА и где проходят границы его полномочий.
По сути, столкнулись две модели мирового футбола. Первая — глобалистская: ФИФА должна перераспределять коммерческие ресурсы от богатых рынков к менее развитым футбольным регионам, расширять турниры и укреплять роль национальных федераций. Вторая — институциональная: организация должна иметь более жёсткие механизмы контроля, прозрачности и ограничения президентской власти.
Отсюда и геополитическое измерение конфликта. Европа сохраняет колоссальное экономическое влияние благодаря крупнейшим лигам и клубам, но это не означает автоматического политического контроля над ФИФА. В Конгрессе каждая из 211 национальных федераций имеет один голос. Поэтому футбольная карта мира не совпадает с экономической.
На этом фоне особое значение имеет Азербайджан. Для Баку противостояние вокруг ФИФА — не только спор между Инфантино и европейскими федерациями. Это вопрос о том, какая модель оставляет национальным федерациям среднего масштаба больше пространства для самостоятельной политики.
Азербайджанский футбол тесно связан с Европой через УЕФА, однако AFFA одновременно является самостоятельным членом ФИФА и участвует в глобальном распределении голосов и ресурсов. В этом заключается важный политический ресурс: федерация среднего масштаба формально обладает тем же одним голосом, что и футбольные федерации крупнейших европейских держав.
Если противостояние приведёт к усилению роли УЕФА и европейских топ-лиг, часть влияния может вновь сконцентрироваться вокруг крупнейших футбольных рынков. Если же модель Инфантино сохранится, ФИФА, вероятно, продолжит расширять финансирование и политический вес Африки, Азии и других регионов.
Для Азербайджана наиболее выгодной выглядит не концентрация власти в каком-либо одном центре, а предсказуемая система, в которой финансовая поддержка не превращается в политическую зависимость, а один голос остаётся инструментом самостоятельного выбора. Поэтому для Баку важен не только будущий президент ФИФА, но и то, как после выборов будет распределено влияние между ФИФА, конфедерациями и национальными федерациями.
Особую символику приобретает и место проведения выборов. Марокко примет 77-й Конгресс ФИФА 18 марта 2027 года. Страна стала одним из заметных футбольных центров Африки, а сам континент — важной частью политической опоры Инфантино. Поэтому Рабат символизирует не столько «страховку» от поражения, сколько изменившийся баланс внутри мирового футбола.
При этом считать выборы заранее решёнными уже нельзя. На начало сентября Инфантино остаётся фаворитом, но кампания ещё не сформирована окончательно. Для официального выдвижения необходимо заручиться поддержкой как минимум пяти федераций. В качестве потенциальных соперников в медиаполе упоминаются президент КОНКАКАФ Виктор Монтальяни, глава Азиатской конфедерации футбола Сальман бин Ибрагим Аль Халифа и генеральный секретарь ФИФА Маттиас Графстрём. Однако официального альтернативного кандидата пока нет.
При 211 голосах публичная критика Европы сама по себе не означает поражения Инфантино. Тайное голосование позволяет федерациям учитывать собственные интересы, а не только публичные позиции. Поэтому действующий президент может проигрывать информационную борьбу в Европе и одновременно выигрывать электоральную кампанию в глобальном масштабе.
Главная опасность для него — не столько появление одного сильного соперника, сколько формирование широкой коалиции, которая превратит выборы в голосование не за конкретного кандидата, а за изменение всей модели управления ФИФА.
Если Инфантино победит, его четвёртый срок, вероятно, продолжит курс на коммерческое расширение мирового футбола, увеличение числа участников крупных турниров и перераспределение ресурсов в пользу развивающихся регионов. Но одновременно давление Европы на реформы будет только усиливаться. Если же появится единый кандидат, способный объединить Европу с частью Азии, Северной и Центральной Америки и другими недовольными федерациями, выборы станут значительно менее предсказуемыми.
Поэтому кампания 2027 года — это борьба не только за президентское кресло. На кону архитектура мирового футбола: сохранится ли сильный президентский центр, созданный Инфантино за десятилетие, или начнётся перераспределение полномочий между ФИФА, конфедерациями и национальными федерациями.
Сторонники Инфантино предлагают глобализацию ресурсов — больше денег, больше команд и больше возможностей для футбольных регионов за пределами Европы. Его противники требуют большего контроля, прозрачности и институциональных ограничений. Ответ будет дан в Рабате 18 марта 2027 года. И главный вопрос этих выборов заключается уже не только в том, кто станет президентом ФИФА, а в том, кто после них будет определять правила игры в мировом футболе.
Заур Нурмамедов
Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий