Всемирные игры кочевников: почему Азербайджану пора переходить от участия к влиянию

VI Всемирные игры кочевников в Кыргызстане завершились, но их главным послесловием оказался не спортивный результат, а спор о том, как этот результат вообще следует считать. После первоначальной публикации таблицы, где лидировал Кыргызстан с 72 медалями, включая 30 золотых, а Казахстан занимал второе место с 64 наградами, из которых 29 были высшей пробы, оргкомитет пересмотрел результаты и отдельно учёл медали трёх казахстанских спортсменов. После этого Казахстан оказался на первой строчке пересмотренного подсчёта. При этом Государственное агентство физической культуры и спорта Кыргызстана заявило, что официального общего медального зачёта по странам на Играх не ведётся: результаты фиксируются по отдельным видам спорта.

На первый взгляд речь идёт о технической корректировке. Но сам факт того, что спор вокруг нескольких медалей оказался в центре внимания, показывает: Всемирные игры кочевников постепенно выходят за рамки фестиваля традиционных видов спорта. По мере роста их международного значения медали становятся показателем не только спортивного мастерства, но и символического веса государств. Кто оказывается наверху таблицы, кто принимает Игры, какие дисциплины входят в программу, и кто способен формировать правила — всё это постепенно становится частью конкуренции за лидерство в пространстве этноспорта.

Именно поэтому история Казахстана и Кыргызстана имеет значение и для Азербайджана. Бишкек обладает сильнейшим аргументом — именно Кыргызстан был инициатором Игр и остаётся одним из главных центров их институционального развития. Казахстан, в свою очередь, демонстрирует способность превращать этноспорт в масштабный международный проект, используя собственную спортивную инфраструктуру и традиции. Турция уже принимала Игры и обладает значительным культурно-политическим ресурсом в тюркском мире. На этом фоне Азербайджан пока занимает более осторожную позицию: он стабильно присутствует в проекте, но не стремится сопоставимым образом влиять на его масштаб и содержание.

Это особенно заметно по составу нынешней делегации. Баку направил в Кыргызстан всего десять спортсменов в девяти дисциплинах — алыше, кыргызском куроше, гуштингири, борьбе, пехлеванской борьбе, казахском куреси, гореше, мас-рестлинге и манкале. Программа была сосредоточена главным образом на борцовских видах, тогда как конные состязания и традиционная стрельба остались за пределами азербайджанской заявки.

В результате страна заранее ограничила собственный медальный и спортивный потенциал. В Астане в 2024 году Азербайджан выставил 54 спортсмена в восьми видах спорта и завоевал семь медалей. Нынешняя делегация была значительно меньше и фактически представляла собой специализированную команду, ориентированную на дисциплины, где у Баку уже есть подготовленные спортсмены. Это позволяет сохранять присутствие, но не даёт возможности претендовать на заметную позицию в общем спортивном пространстве Игр.

Результат оказался закономерным. Ариз Гусейнов 2 сентября завоевал бронзу в алыше классического стиля в весовой категории до 80 килограммов. Серебро в борцовских соревнованиях выиграл Раван Мусаев, ещё одну бронзу в борьбе аба в категории до 90 килограммов добавил Агани Мамедов. В опубликованной 6 сентября таблице Азербайджан занимал 17-е место с тремя медалями — одной серебряной и двумя бронзовыми. При этом на разных этапах соревнований азербайджанские источники сообщали о большем количестве наград, что добавило путаницы к и без того спорному медальному подсчёту Игр.

Однако сводить нынешний результат Баку к количеству медалей было бы ошибкой. Всемирные игры кочевников создавались как площадка для сохранения традиционных видов спорта и культурного наследия, но за шесть турниров превратились в гораздо более масштабный инструмент международного взаимодействия. Участие более ста стран показывает, что речь идёт уже не о локальном фестивале, а о формирующемся международном институте, где спорт становится способом продвижения исторической памяти, национальной идентичности и культурного влияния.

Для Азербайджана это особенно важно. Баку участвует во всех шести турнирах, начиная с первых Игр в Чолпон-Ате в 2014 году. Более того, у страны есть собственная богатая база, позволяющая претендовать на гораздо более заметную роль. Гюлеш, човган, традиции конного спорта и национальной стрельбы — это не привнесённые извне дисциплины, а часть собственного культурного наследия Азербайджана. Страна также располагает опытом проведения крупных международных спортивных соревнований и необходимой инфраструктурой.

Проблема, следовательно, заключается не в отсутствии потенциала, а в масштабе его использования. Пока этноспорт преимущественно выполняет для Баку функцию сохранения традиций и поддержания международного присутствия. Но его возможности значительно шире. При системной подготовке национальные виды спорта могут стать экспортируемым культурным продуктом, а участие в Играх — частью более масштабной стратегии культурной дипломатии.

Здесь и проявляется главный урок VI Игр. Борьба за лидерство определяется не только количеством завоёванных медалей. Гораздо важнее способность государства формировать саму спортивную повестку: развивать собственные дисциплины, добиваться их включения в международные программы, принимать соревнования, создавать инфраструктуру и участвовать в выработке правил. Именно в этой плоскости Азербайджан пока уступает тем странам, которые воспринимают этноспорт не только как наследие, но и как инструмент международного позиционирования.

Спор вокруг медалей это лишь подчеркнул. Даже если общий медальный зачёт официально не является частью Игр, сама необходимость его пересмотра показала, насколько быстро спортивная статистика превращается в вопрос символического лидерства. Поэтому для развивающегося проекта принципиально важны не только мастерство спортсменов, но и прозрачность правил, единая система фиксации результатов и понятная архитектура соревнований.

Для Баку отсюда следует более амбициозный вывод: следующим шагом должно стать не просто увеличение азербайджанской делегации, а переход от участия к формированию собственной повестки внутри Игр. Одним из наиболее очевидных способов сделать это может стать заявка на проведение будущего турнира.

Азербайджан располагает для этого и инфраструктурой, и опытом организации крупных международных соревнований, и собственным пластом национальных видов спорта. Проведение Всемирных игр кочевников в стране стало бы не просто спортивным мероприятием. Оно позволило бы Баку представить собственную модель этноспорта, расширить его международную аудиторию и укрепить позиции Азербайджана в тюркском культурном пространстве.

В этом смысле VI Игры показали для Баку одновременно и слабость, и возможность. Слабость — в пока ограниченном масштабе спортивного участия. Возможность — в наличии ресурсов для гораздо более серьёзной роли. Азербайджан уже много лет присутствует в этом проекте, но следующий этап должен заключаться в том, чтобы не просто приезжать на Игры кочевников, а участвовать в определении того, какими они будут.

Пока Баку остаётся стабильным, но сравнительно небольшим участником формирующегося этноспортивного пространства. Чтобы изменить это положение, ему предстоит превратить национальное спортивное наследие из символа прошлого в инструмент влияния — на площадке, где борьба за медали постепенно становится борьбой за право определять культурную повестку.

Заур Нурмамедов
Источник