Если этот сценарий будет реализован, речь пойдёт далеко не о рядовом эпизоде йеменского конфликта. Это станет первым серьёзным испытанием трёхстороннего оборонного соглашения, заключённого в августе между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном. Документ предусматривает принцип коллективной обороны: вооружённое нападение на одного из участников должно рассматриваться как нападение на всех. До сих пор соглашение оставалось преимущественно инструментом стратегического сдерживания. Теперь впервые появляется возможность проверить, насколько его положения готовы работать в условиях реального военного кризиса.
Ситуация вокруг Йемена для Эр-Рияда заметно изменилась за последние недели. Хуситы с июля неоднократно атаковали саудовскую нефтяную инфраструктуру и танкеры, а после фактического распада перемирия 2022 года объявили морскую блокаду Саудовской Аравии. 8 сентября хуситы нанесли удары по нескольким саудовским городам и объектам энергетической инфраструктуры, включая Абху, Джизан, Наджран и Хамис-Мушайт. По данным Türkiye Today, атаки привели к 73 пострадавшим и нарушили работу ряда энергетических объектов. В ответ Саудовская Аравия нанесла серию ударов по территории Йемена.
Для Эр-Рияда это уже не только вопрос безопасности приграничных районов. Удары по энергетической инфраструктуре и танкерному судоходству затрагивают основу саудовской экономики и создают дополнительные риски для экспорта нефти. Тем самым йеменское направление постепенно превращается из локальной угрозы в один из элементов более широкой борьбы за безопасность энергетических и морских коммуникаций Персидского залива и Красного моря.
На этом фоне принципиальное значение приобретает позиция Исламабада. Министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф заявил, что нападение на Саудовскую Аравию может привести в действие Мекканское соглашение, поскольку агрессия против одного из его участников будет рассматриваться как нападение на всех. По информации Türkiye Today, пакистанские источники допускают участие страны в авиаударах, если Эр-Рияд официально запросит военный ответ в рамках соглашения.
Для Пакистана это был бы принципиально новый уровень вовлечённости. Исламабад и Эр-Рияд давно поддерживают тесные отношения в сфере безопасности, однако прямое нанесение ударов по хуситам означало бы переход от традиционной военно-технической и кадровой поддержки к непосредственному применению силы на территории другого государства. Более того, Пакистан впервые оказался бы перед необходимостью интерпретировать положение о коллективной обороне в конкретной боевой ситуации.
При этом у Исламабада уже есть менее рискованный вариант выполнения союзнических обязательств. По данным Türkiye Today, Пакистан ранее разместил в Саудовской Аравии около 8 тыс. военнослужащих, истребители, беспилотники и систему противовоздушной обороны. Эти силы могут использоваться для защиты саудовского воздушного пространства, стратегических объектов, ведения разведки и перехвата ракет и беспилотников. Такой сценарий позволил бы Пакистану продемонстрировать приверженность соглашению, не переходя к самостоятельной воздушной кампании против хуситов.
Именно здесь проходит главный водораздел между политической поддержкой Саудовской Аравии и полноценным вступлением Пакистана в йеменскую войну. Защита территории королевства непосредственно соответствует оборонительной логике соглашения. Удары по объектам хуситов внутри Йемена уже представляют собой более сложный шаг, поскольку превращают коллективную оборону в операцию по проекции военной силы за пределы территории союзника.
Для Исламабада это особенно чувствительно из-за отношений с Ираном. Хуситы тесно связаны с Тегераном, и прямое участие Пакистана в ударах по движению неизбежно будет рассматриваться в контексте более широкого регионального противостояния. Это способно осложнить осторожную линию Исламабада в отношениях с Ираном и одновременно повлиять на его дипломатические усилия вокруг ирано-американского конфликта. Сам Türkiye Today отмечает, что возможное участие Пакистана способно осложнить его отношения с Тегераном и потенциально вовлечь Турцию глубже в работу нового оборонного механизма.
Есть и ещё один фактор, который делает нынешнюю ситуацию особенно важной. В 2015 году пакистанский парламент фактически отверг просьбу Саудовской Аравии направить войска для участия в операции против хуситов. Тогда Исламабад одновременно подчёркивал готовность защищать территориальную целостность королевства. Сегодня ситуация отличается наличием формализованного соглашения о коллективной обороне. Поэтому нынешняя дискуссия происходит уже не в рамках неформального союзничества, а в условиях конкретного договорного механизма.
Если пакистанская авиация действительно будет задействована в Йемене, последствия окажутся шире самого конфликта. Мекканское соглашение впервые получит практическое военное содержание и станет восприниматься как работающий механизм коллективной безопасности. Для Саудовской Аравии это будет означать появление дополнительного военного ресурса, а для потенциальных противников — необходимость учитывать вероятность коллективного ответа на удары по территории королевства.
Одновременно изменится и внешний контур йеменской войны. Конфликт, давно вышедший за рамки внутреннего противостояния, уже связан с соперничеством Саудовской Аравии и Ирана, действиями США и борьбой за безопасность ключевых морских маршрутов. Прямое участие Пакистана добавит в эту систему ещё одного крупного военного игрока. При более глубокой вовлечённости Турции трёхсторонний формат может постепенно превратиться из механизма сдерживания в полноценную оперативную систему безопасности.
Для Азербайджана этот процесс интересен прежде всего в контексте формирования новой региональной архитектуры. Баку поддерживает стратегическое партнёрство с Турцией, имеет тесные военно-политические отношения с Пакистаном и одновременно развивает связи с государствами Персидского залива. Поэтому усиление координации между Анкарой, Исламабадом и Эр-Риядом затрагивает и более широкий круг азербайджанских интересов.
Особое значение здесь имеет Турция. Анкара одновременно является участником Мекканского соглашения и главным стратегическим партнёром Азербайджана. Если новый формат начнёт приобретать устойчивое военно-политическое содержание, это создаст дополнительный контур взаимодействия между странами, с которыми Баку уже имеет тесные отношения. Для Азербайджана это открывает возможности для дальнейшей дипломатической координации, развития экономических и транспортных связей и укрепления собственной позиции в системе региональных партнёрств.
При этом Баку вряд ли заинтересован в прямом переносе ближневосточного противостояния на Южный Кавказ. Азербайджану выгоднее использовать расширение сети партнёрств для укрепления собственной безопасности и экономических связей, сохраняя при этом пространство для самостоятельного внешнеполитического манёвра. Поэтому для Баку значение Мекканского соглашения заключается прежде всего не в возможном участии в его военных механизмах, а в том, насколько новый формат изменит баланс отношений между Турцией, Пакистаном и арабскими государствами.
Отдельное значение имеет и иранский фактор. Возможное участие Пакистана и Турции в операциях против хуситов способно усилить конкуренцию между региональными центрами силы и повысить чувствительность всей системы безопасности — от Персидского залива до Южного Кавказа. Для Азербайджана это особенно важно из-за его географического положения и необходимости одновременно развивать стратегическое взаимодействие с Турцией, укреплять отношения с арабскими странами и сохранять управляемый диалог с Ираном.
Однако для Исламабада прямое участие в йеменской кампании сопряжено с серьёзными издержками. Помимо военных и финансовых затрат, оно может привести к ответным действиям хуситов и осложнить отношения с Тегераном. Существует и репутационный риск: чем активнее Пакистан будет использовать соглашение за пределами собственной территории, тем сложнее будет представлять его исключительно как оборонительный механизм.
Поэтому нынешние сообщения не следует трактовать как окончательное решение Исламабада вступить в йеменскую войну. На данный момент речь идёт о рассматриваемом сценарии, который зависит от официального запроса Саудовской Аравии и политического решения пакистанского руководства. Но сам факт того, что возможность авиаударов уже обсуждается на уровне пакистанских источников, а министр обороны публично говорит о приведении в действие коллективной обороны, свидетельствует о серьёзном изменении характера ситуации.
В конечном счёте вопрос заключается не только в том, нанесёт ли Пакистан удар по хуситам. Гораздо важнее то, каким окажется Мекканское соглашение после первого серьёзного кризиса. Если Исламабад ограничится защитой саудовской территории, соглашение сохранит преимущественно функцию стратегического сдерживания. Если же пакистанские ВВС начнут наносить удары по целям в Йемене, документ приобретёт совершенно иной статус — как первый реально задействованный механизм коллективной обороны между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном. В обоих случаях нынешняя эскалация вокруг Йемена становится проверкой не только готовности Исламабада защищать союзника, но и способности новой региональной конструкции перейти от политических обязательств к реальному военному взаимодействию.
Заур Нурмамедов
Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий