Это принципиально важно, поскольку армяно-азербайджанская граница до сих пор не прошла полного процесса делимитации и демаркации. Стороны договорились определять её на основе границы между советскими республиками на момент распада СССР, а в 2024 году приступили к практическому оформлению отдельных участков. В районе Тавуша было согласовано около 12,6 километра границы и установлены пограничные столбы. То есть юридическое и физическое оформление линии продолжается, а не является завершённым фактом на всей её протяжённости.
Отсюда возникает ключевой вопрос к самой публикации Sputnik: может ли журналистское сопоставление спутниковых снимков и карт заменить межгосударственную процедуру установления границы? Очевидно, нет. Спутниковый снимок показывает расположение объекта, но не определяет его международно-правовой статус. Если конкретный участок действительно находится на территории Армении, это должно подтверждаться результатами согласованной сторонами делимитации, а не редакционной картой или измерением расстояния в Google Maps. До этого подобные утверждения остаются политической интерпретацией.
Тем более что вопрос границы уже несколько лет находится в центре официального переговорного процесса. 16 января 2025 года комиссии под руководством вице-премьеров Азербайджана и Армении Шахина Мустафаева и Мгера Григоряна договорились продолжать работу от точки стыка границ Азербайджана, Армении и Грузии в южном направлении. Именно этот механизм, а не медиапубликации, должен определить прохождение оставшихся участков.
На этом фоне характер подачи Sputnik выглядит особенно показательно. Вместо вопроса о том, как завершить делимитацию, авторы предлагают представить азербайджанскую военную инфраструктуру как свидетельство территориального продвижения. Иными словами, незавершённость юридического процесса превращается в аргумент против одной из сторон этого процесса.
При этом невозможно рассматривать нынешнюю ситуацию вне последствий войны 2020 года. Азербайджан восстановил контроль над своими международно признанными территориями и получил возможность заново организовать систему охраны государственной границы. Для государства, значительная часть территории которого десятилетиями находилась под армянской оккупацией, укрепление приграничных рубежей является естественной функцией национальной безопасности, а не экстраординарным политическим актом.
Дополнительный контекст дают события 2021 года, когда на армяно-азербайджанской границе происходили вооружённые инциденты. Азербайджан сообщал о попытках проникновения армянских военнослужащих, минировании отдельных участков и обстрелах своих позиций. Поэтому появление укреплённых опорных пунктов после этих событий нельзя автоматически объявлять подготовкой к наступлению. В горной местности инженерное оборудование позиций — траншеи, подъездные пути, укрепления — является стандартным средством наблюдения, защиты личного состава и контроля над подступами.
Получается очевидный парадокс: от Азербайджана требуют неукоснительно соблюдать границу, которая ещё не прошла полную процедуру делимитации, и одновременно осуждают его за создание инфраструктуры, необходимой для защиты своих рубежей. Между тем безопасность и делимитация — не взаимоисключающие процессы. Государство вправе обеспечивать безопасность сегодня, пока комиссии определяют юридическую линию границы на будущее.
Именно поэтому особенно важно обратить внимание не только на содержание нынешней публикации, но и на редакционную среду, в которой она появилась. Sputnik Армения далеко не впервые освещает Азербайджан через откровенно конфликтную и политизированную оптику. В его материалах на протяжении многих лет воспроизводится терминология и информационная рамка армянского дискурса вокруг карабахского конфликта. Показателен хотя бы тот факт, что ресурс продолжает использовать нарративы, связанные с так называемым «Арцахом», несмотря на радикально изменившуюся после 2020 года политико-правовую реальность.
Претензии Sputnik Армения на объективность при освещении армяно-азербайджанских отношений противоречат его фактической редакционной практике. Издание последовательно использует армянскую топонимику применительно к населенным пунктам и местностям Карабахского региона Азербайджана, а в материалах о судебных процессах в Баку над обвиняемыми в военных преступлениях гражданами Армении применяет предвзятые, оценочные формулировки, заранее формируя нужный подтекст у аудитории.
На этом фоне нынешняя статья о «позиции ВС Азербайджана на территории Армении» выглядит не отдельным нейтральным расследованием, а продолжением устойчивой информационной линии, в которой азербайджанская сторона заранее помещается в позицию потенциального нарушителя, а армянская — в позицию объекта угрозы. Особенно примечательно, что такой вывод делается до завершения официальной процедуры определения границы.
Однако Сюник важен не только как потенциальная зона военного соприкосновения. Его географическое положение делает регион одним из ключевых узлов будущей транспортной архитектуры Южного Кавказа. Через него может проходить маршрут, связывающий Азербайджан с Нахчываном, Турцией и далее с более широкими рынками. Поэтому безопасность этого пространства имеет значение не только для двух соседних государств, но и для всей региональной системы коммуникаций.
Для Баку восстановление транспортных связей — часть более масштабной стратегии превращения Южного Кавказа из пространства закрытых границ в транзитный узел между Каспием, Турцией, Ираном, Центральной Азией и Европой. В этом контексте обеспечение безопасности приграничных районов становится одновременно военной задачей сегодняшнего дня и условием реализации инфраструктурных проектов завтрашнего дня.
Именно поэтому попытка представить каждый новый окоп как доказательство агрессивных намерений выглядит политически мотивированной. В сложной горной местности, на ещё не полностью демаркированной границе и в регионе, где после войны уже происходили вооружённые инциденты, наличие инженерно оборудованных позиций само по себе не является доказательством подготовки наступления.
Настоящая проблема заключается в другом: Южный Кавказ находится между двумя реальностями. Старая система конфликта разрушена, но новая система окончательно оформленных государственных границ ещё не создана. В этой переходной зоне любое изменение на земле легко превращается в предмет информационной борьбы. Спутниковый снимок становится политическим аргументом, военная позиция — доказательством «агрессии», а незавершённая делимитация — удобным пространством для взаимных обвинений.
Устранить эту неопределённость можно только одним способом — завершить делимитацию и демаркацию. Тогда вопрос о принадлежности конкретного участка будет решаться не публикациями СМИ и не интерпретациями карт, а официально согласованной линией границы.
До этого момента Азербайджан имеет право обеспечивать безопасность своих военнослужащих и контролируемых им рубежей. Это не отменяет переговорного процесса, а, напротив, делает его практический результат ещё более необходимым.
Поэтому главный вопрос заключается не в том, почему Баку укрепляет свои позиции. Для государства, прошедшего через войну, оккупацию и последующее восстановление контроля над своими территориями, ответ очевиден: безопасность не может быть поставлена на паузу до тех пор, пока дипломатические комиссии не завершат работу. Гораздо важнее понять, почему обычную оборонительную инфраструктуру пытаются представить как доказательство территориальной экспансии.
В этом смысле публикация Sputnik Армения — не просто спор вокруг одной военной позиции. Она отражает более масштабную борьбу за интерпретацию новой реальности Южного Кавказа. Азербайджан стремится закрепить результаты войны, обеспечить безопасность своих границ, восстановить транспортные связи и перевести отношения с Арменией из режима конфликта в режим юридически оформленного мира. И чем быстрее граница будет определена на земле и закреплена документально, тем меньше пространства останется для информационных манипуляций.
Мир в регионе начинается не с отсутствия военных позиций. Он начинается с признанной границы, работающих механизмов безопасности и отказа превращать каждый пограничный объект в повод для новой конфронтации — в том числе информационной.
Заур Нурмамедов
Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий