Заявление официального представителя МИД РФ Марии Захаровой о том, что инициатива восстановления дипломатических отношений между Москвой и Тбилиси должна исходить от грузинской стороны, звучит как очередной эпизод в длинной серии попыток переписать историю под удобный для Кремля сценарий. На первый взгляд формальная логика Захаровой кажется безупречной: дипломатические отношения действительно были разорваны в августе 2008 года по решению тогдашнего президента Михаила Саакашвили. Однако этот тезис обречённо обрывается там, где начинается главный вопрос — что именно предшествовало этому решению? Ответ хорошо известен не только в Тбилиси, но и во всём цивилизованном мире: полномасштабная военная агрессия России против суверенного государства, бомбёжки грузинских городов, десятки тысяч беженцев и оккупация Абхазии и Цхинвальского региона, которые по сей день остаются под контролем российских войск в прямое нарушение соглашения о прекращении огня Медведева — Саркози.
Предлагая Грузии «первой протянуть руку», Кремль по сути требует от жертвы агрессии попросить прощения у агрессора. Это классическая тактика, которую Москва оттачивала десятилетиями: спровоцировать конфликт, оккупировать территории, а затем демонстративно ждать «шага навстречу» от пострадавшей стороны. В этом контексте слова Захаровой — не дипломатия, а элемент информационной войны, призванный представить Россию миролюбивым арбитром, а Грузию — капризным соседом. Подобная риторика выглядит особенно цинично на фоне так называемой «бордеризации» — тактики ползучей аннексии, когда российские пограничники регулярно передвигают колючую проволоку и информационные баннеры вглубь грузинской территории, приближаясь к стратегической автотрассе Восток — Запад и критической инфраструктуре вроде нефтепровода Баку — Супса.
Этот же сценарий имперского произвола разыгрывался и в отношении Азербайджана, где Россия три десятилетия использовала карабахский конфликт как инструмент удержания региона в сфере своего влияния, фактически потворствуя оккупации. Когда в 2020 году Азербайджан, опираясь на международное право и резолюции Совета Безопасности ООН, освободил значительную часть своих земель, Кремль поспешил ввести туда свой контингент — не для защиты мирного населения, а ради сохранения рычагов давления на Баку и Ереван. Однако в сентябре 2023 года Азербайджан решительно реализовал суверенное право на восстановление конституционного порядка на всей своей территории. Столкнувшись с непреклонной волей суверенного государства, российские войска предпочитали не вмешиваться, а уже весной 2024 года были вынуждены досрочно покинуть регион. Опыт Баку наглядно доказал: Москва признаёт только твердую позицию и реальный суверенитет, а после поражения привычно обвиняет в произошедшем всех вокруг — от Еревана до Запада.
Аналогичную формулу Кремль превратил в универсальный инструмент внешней политики на всем постсоветском пространстве. В Украине после аннексии Крыма и развязывания войны в Донбассе в 2014 году Москва годами утверждала, будто именно Киев «отказался от диалога». В Молдове российский военный контингент в Приднестровье присутствует уже более тридцати лет, препятствуя восстановлению территориальной целостности страны, пока Кремль регулярно обвиняет Кишинёв в «недружественных шагах». Механизм везде один и тот же: создать гибридный конфликт, укорениться на чужой земле, а затем требовать от пострадавшей стороны односторонних дипломатических уступок в качестве предварительного условия для разговора.
На этом фоне всё более неоднозначно выглядят и недавние заявления премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе о том, что народы двух стран не должны враждовать, а русофобию в республике разжигает «глубинное государство». Подобная риторика правящей партии «Грузинская мечта», проявляющаяся в отмене визового режима, возобновлении прямого авиасообщения и принятии резонансных законов, отражает попытку Тбилиси балансировать между евроинтеграцией и страхом перед Москвой. Однако прагматизм здесь иллюзорен: российская пропаганда мгновенно конвертирует любые признаки «смягчения» грузинской власти в легитимацию статус-кво. В Кремле это считывают однозначно: если Тбилиси готов к уступкам без деоккупации, значит, давление работает, и менять политику относительно Абхазии и Цхинвальского региона не требуется.
В конечном счёте настоящая нормализация отношений между Россией и Грузией невозможна без признания двух очевидных вещей. Во-первых, именно Россия нарушила международное право и подорвала основы двустороннего диалога агрессией 2008 года. Во-вторых, любые дипломатические компромиссы остаются бессмысленными до тех пор, пока на грузинской земле находятся российские базы и пока Москва не признает суверенитет Грузии в её международно признанных границах. Требовать от Тбилиси «первого шага» в этих условиях — всё равно что требовать от жертвы ограбления извиниться перед грабителем за причиненные ему неудобства. Опыт Карабаха, Украины и Молдовы доказал главным образом одно: дипломатический реверанс в сторону Кремля не останавливает империю, его останавливает только принципиальный суверенитет и абсолютная бескомпромиссность в вопросах национальной безопасности.
Заур Нурмамедов
Источник






