Турция против Израиля — Азербайджан между союзом и прагматизмом

Министр юстиции Турции Акын Гюрлек сделал заявление, которое в очередной раз обнажило глубокие противоречия в отношениях Анкары и Тель-Авива: турецкие власти потребовали объявить премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху в международный розыск через Интерпол. Правовым основанием для этого шага послужил ордер на арест, выданный 11-м Стамбульским судомтурецкие власти потребовали объявить премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху в международный розыск через Интерпол по тяжким уголовным делам ещё 14 июля текущего года. Нетаньяху обвиняется в геноциде в секторе Газа в рамках дела о гуманитарной флотилии «Сумуд». Само по себе это обвинение демонстрирует, насколько далеко зашла эскалация риторики: ещё десять-пятнадцать лет назад подобный демарш казался бы немыслимым даже для турецко-израильских отношений, всегда отличавшихся резкими переходами от публичной враждебности к тихому прагматизму.

История этих отношений — сплошное противоречие. С одной стороны, Турция стала первой мусульманской страной, признавшей Израиль ещё в 1949 году, и долгие десятилетия две державы объединяли тесные военно-технические контакты, массовый израильский туризм на турецкие курорты и взаимовыгодная торговля. С другой — каждый виток палестино-израильского конфликта вскрывал идеологическую пропасть: Анкара, стремящаяся стать голосом всего мусульманского мира, не могла оставаться в стороне от критики еврейского государства, особенно когда речь шла о Газе.

Это противоречие достигло апогея после инцидента с флотилией «Мави Мармара» в 2010 году, когда турецкие активисты, пытавшиеся прорвать морскую блокаду Газы, погибли в результате действий израильского спецназа. Тогда дипломатические отношения были фактически заморожены, но даже в тот период торговля не прекращалась — слишком выгодными оставались контракты на поставки энергоносителей, текстиля и сельхозпродукции. В 2016 году произошло формальное примирение, однако оно оказалось хрупким: идеологические амбиции Реджепа Тайипа Эрдогана требовали периодических вспышек антиизраильской риторики, и каждая из них подрывала и без того хрупкий фундамент сотрудничества.

Нынешний запрос на «красное уведомление» Интерпола — не просто правовой ход, а логическое продолжение курса Анкары последних лет. В ноябре 2023 года Турция полностью разорвала дипломатические отношения с Израилем, а Международный уголовный суд (МУС) выдал ордер на арест Нетаньяху, создав прецедент, который Турция теперь пытается имплементировать в своей национальной юрисдикции.

При этом важно понимать, что «красное уведомление» Интерпола — это не ордер на арест, а лишь запрос на временное задержание с целью экстрадиции. К тому же Интерпол традиционно отказывается вмешиваться в дела политического характера, что прямо прописано в его уставе. Турецкая сторона, однако, строит аргументацию на том, что обвинение в геноциде выходит за рамки политики и относится к категории jus cogens — императивным нормам международного права, от которых не может отступить ни одно государство. Эта юридическая уловка вряд ли убедит Генеральный секретариат в Лионе, но она позволяет Анкаре сохранить лицо перед внутренней аудиторией и заявить о себе как о борце за международную справедливость.

Нельзя отрицать, что обращение в Интерпол — реакция на реальные события: гуманитарную катастрофу в Газе, массовые жертвы среди мирного населения и ощущение, что международное сообщество бессильно остановить кровопролитие. В этом смысле турецкий шаг отражает не только амбиции Эрдогана, но и растущее разочарование значительной части мира в существующих механизмах международной безопасности.

Практические последствия этого демарша, скорее всего, окажутся минимальными. Даже если Интерпол пойдёт на беспрецедентный шаг и одобрит запрос, «красное уведомление» не обязывает государства-члены арестовывать разыскиваемого — решение остаётся на их усмотрение. Нетаньяху вряд ли планирует визиты в страны, готовые выполнить турецкий ордер, а Израиль, обладающий мощным лобби в западных столицах, найдёт способ нейтрализовать угрозу.

Однако символический удар нанесён: израильский премьер, и без того ограниченный в передвижениях после решения МУС, получает ещё одну метку в своём международном паспорте. Для Турции же это возможность утвердить статус одного из главных антагонистов Израиля на Ближнем Востоке, не рискуя при этом прямым военным столкновением. Анкара демонстрирует активность в правовом поле, что позволяет ей сохранять торговые связи с третьими странами и избегать экономических санкций.

На этом сложном фоне принципиальная позиция Азербайджана становится настоящим мастер-классом внешней политики и прагматичного суверенитета. Находясь в самом эпицентре геополитического шторма, Баку демонстрирует редкую способность сохранять холодный расчет: будучи связанным с Турцией союзническим договором и концепцией «один народ — два государства», он одновременно развивает глубокие стратегические и военно-технические отношения с Израилем.

Прагматизм азербайджанского руководства подкреплен конкретными действиями: когда прямой диалог между Анкарой и Тель-Авивом становится невозможным, именно Баку превращается в главный «тихий мост» для деэскалации, организуя непубличные встречи представителей спецслужб и военных двух стран, в том числе для предотвращения конфликтов в Сирии. Более того, Баку удерживает ключевые экономические узлы от политики эмоциональных санкций: несмотря на публичные демарши Анкары, азербайджанская нефть продолжит бесперебойно поступать в порт Хайфа через инфраструктуру трубопровода Баку — Тбилиси — Джейхан.

Даже принимая крупные международные форумы, такие как климатический саммит ООН (COP29), Азербайджан принципиально сохраняет равные условия дипломатического приема, собирая израильские и турецкие делегации на одной платформе. Не поддаваясь внешнему давлению и отказываясь от популизма, Баку выстроил уникальную модель равновесия, выступая главным стабилизирующим фактором и предохраняя весь регион от окончательного разрушения архитектуры безопасности.

В конечном счёте, запрос Турции в Интерпол — это зеркало, в котором отражается вся сложность современных израильско-турецких связей. Эти отношения давно вышли за рамки двусторонних: они стали ареной, где пересекаются интересы НАТО, американское влияние в регионе, исламистская солидарность, прагматичный расчёт и историческая память о былых союзах. Турция, член НАТО и формальный союзник Запада, фактически ведёт юридическую войну против ключевого партнёра того же Запада на Ближнем Востоке.

Этот парадокс лишь подчёркивает, насколько глубоко региональный конфликт расколол старые альянсы. Анкара делает ставку на то, что время работает на неё: чем дольше продолжается кризис в Газе, тем больше стран будут готовы поддержать жёсткие меры против Израиля. И даже если решение Интерпола окажется отрицательным, сам шаг Анкары подчёркивает её намерение активно формировать международно-правовую повестку вокруг конфликта, адаптируя свою позицию к вызовам сложного регионального контекста.

Заур Нурмамедов
Источник

Почему Москва нервничает из-за TRIPP? Разбор российских аргументов против маршрута

Проект «Маршрут Трампа для международного мира и процветания» (TRIPP), призванный соединить основной Азербайджан с Нахчываном через территорию Армении под эгидой США, с самого момента своего анонсирования вызывает откровенную обеспокоенность у российских чиновников и дипломатов. В Москве не скрывают раздражения тем фактом, что ключевой транспортный узел Южного Кавказа формируется без участия России и вопреки трёхсторонним договорённостям 2020 года, предполагавшим контроль со стороны Погранслужбы ФСБ РФ. Представители МИД РФ неоднократно указывали на «неоколониальный характер» американского присутствия в регионе, а спикер министерства Мария Захарова критиковала попытки Вашингтона «вклиниться в региональную логистику» и вытеснить традиционные институты безопасности.

В этой связи аффилированное издание Sputnik Армения, входящее в российскую государственную медиасистему, активно предоставляет свою площадку экспертам, продвигающим нужную информационную повестку. Однако вместо детальной работы с фактами и изучения реальной логистики в эфирах нередко тиражируются упрощённые геополитические схемы. Яркий пример такой практики — выступления российского аналитика Андрея Школьникова.

Его аргументация строится на громких тезисах о том, что Южный Кавказ якобы окончательно утратил значение для глобальной торговли, Китай полностью «списал» европейский рынок, а сам маршрут через Армению превратится в «дорогу из ниоткуда в никуда». Однако при внимательном рассмотрении эта концепция оказывается основанной не на объективном исследовании трансформации евразийских маршрутов, а на наборе довольно наивных штампов.

Прежде всего в рассуждениях Школьникова просматривается фундаментальная методологическая ошибка: проект TRIPP оценивается им практически исключительно через призму сиюминутной коммерческой окупаемости отдельного участка дороги. Между тем современная транспортная инфраструктура создаётся не только ради обслуживания уже существующего трафика. Новый коридор сам формирует цепочки поставок, снижает политические и логистические риски, создаёт резервные пути и соединяет ранее изолированные транспортные системы. В этом контексте вопрос о том, что именно будут возить по конкретным 40–45 километрам в первые месяцы работы, поставлен слишком узко, ведь TRIPP не существует в вакууме.

Следствием такого узкого подхода становится и публицистический тезис о «дороге в никуда», который не выдерживает проверки реальной логистикой. Данный маршрут призван стать важным элементом более широкой системы связности между Азербайджаном, Нахчываном, Турцией, Арменией, Центральной Азией и Европой. Неслучайно ещё в декабре 2025 года премьер-министр Армении Никол Пашинян прямо подчеркивал, что TRIPP имеет все шансы стать гармоничной частью Среднего коридора, объединяющего европейские и азиатские рынки.

Из этого логически вытекает и несостоятельность утверждения о том, что Пекин якобы потерял интерес к Западу, окончательно переключившись на Юго-Восточную Азию из-за «увядания» европейской экономики. Подобный взгляд ошибочно представляет международную торговлю как игру с нулевой суммой, где развитие одного вектора автоматически означает отказ от другого. В реальности крупнейшие экономики мира всегда стремятся к диверсификации. Для Китая принципиально важно иметь сеть альтернативных путей, устойчивых к кризисам, поэтому развитие южноазиатских маршрутов вовсе не исключает активного продвижения на транскаспийском и европейском направлениях.

Более того, именно текущая нестабильность традиционных торговых артерий существенно повышает ценность Южного Кавказа. Когда северные маршруты сталкиваются с жесткими санкционными ограничениями, а южные — с постоянной нестабильностью на Ближнем Востоке, именно транскаспийская связка приобретает стратегическую роль. В этих условиях ключевой вопрос заключается не в том, является ли Средний коридор единственно возможным, а в том, насколько эффективно он способен достроить и застраховать глобальную транспортную сеть.

Разумеется, позицию Школьникова необходимо рассматривать и с учётом площадки, на которой она транслируется. Российская государственная медиасистема объективно заинтересована в сохранении монополии Москвы на транспортные коммуникации в регионе и сдерживании проектов, усиливающих влияние США, Турции и западных инвесторов. Поэтому тезисы о «бессмысленности» TRIPP и попытка противопоставить его коридору «Север — Юг» идеально вписываются в продвигаемую геополитическую повестку.

Однако современная логистика не строится на принципах взаимного исключения. Конкуренция коридоров вовсе не означает, что они не могут сосуществовать и дополнять друг друга, создавая запас прочности для международной торговли. Тот же Азербайджан прагматично проводит многовекторную политику: одновременное развитие маршрутов «Север — Юг» и «Восток — Запад» не создаёт противоречий, а напротив, закрепляет за страной статус ключевого регионального хаба.

В своих рассуждениях Школьников также игнорирует принципиальное значение восстановления прямой связи между основной территорией Азербайджана и Нахчываном. Для Баку это не просто вопрос объёма грузоперевозок, а задача по восстановлению целостности национальной транспортной сети, снижению зависимости от транзита через третьи страны и глубокой интеграции с турецкой экономикой. Подобные задачи имеют безусловную стратегическую ценность, которую бессмысленно измерять лишь количеством контейнеров в первый год работы трассы.

Не менее важен проект и для Армении, где он рассматривается как реальный инструмент разблокирования коммуникаций и привлечения капитала. Никол Пашинян охарактеризовал TRIPP как миллиардную программу, способную дать мощный импульс армянской экономике. И хотя к политическим заявлениям всегда стоит относиться с разумной долей скепсиса, сам факт институциональной работы над проектом доказывает, что речь идет о вполне конкретной инициативе, а не о геополитической абстракции.

Реалистичность этих планов подкрепляется и международным участием. Намерение Вашингтона выделить первые 145 миллионов долларов на поддержку инфраструктуры, торговли и цепочек поставок в рамках TRIPP наглядно демонстрирует, что США не ограничиваются лишь символическим брендингом. Это участие существенно ослабляет аргумент о том, что проект существует только на бумаге.

Главная же ошибка критиков подобного уровня заключается в попытке искусственно оторвать экономику от геополитики, хотя в масштабных инфраструктурных проектах они неразделимы. Инфраструктура далеко не всегда строится под готовый поток — часто именно её появление создаёт новую экономическую активность, стимулирует инвестиции и выступает фактором региональной стабилизации. Эту логику подтвердил и спецпосланник США Стив Уиткофф, отметив, что проект, начинавшийся как решение локальной задачи по связыванию Азербайджана с Нахчываном, быстро вырос в масштабную инициативу по интеграции Центральной Азии с европейским направлением.

Безусловно, TRIPP не стоит идеализировать, ведь перед ним остаётся немало практических вызовов — от вопросов управления и безопасности до обеспечения реальных объёмов перевозок. Однако наличие этих трудностей требует глубокого предметного анализа, а не поспешных выводов о «дороге в никуда». Если участникам проекта удастся превратить политические договоренности в работающую транспортную, цифровую и энергетическую сеть, то нежизнеспособными окажутся не инфраструктурные коридоры, а категоричные прогнозы об утрате Южным Кавказом своего геоэкономического значения.

Заур Нурмамедов
Источник

Южный Кавказ без Москвы: чему опыт Азербайджана учит Грузию

Заявление официального представителя МИД РФ Марии Захаровой о том, что инициатива восстановления дипломатических отношений между Москвой и Тбилиси должна исходить от грузинской стороны, звучит как очередной эпизод в длинной серии попыток переписать историю под удобный для Кремля сценарий. На первый взгляд формальная логика Захаровой кажется безупречной: дипломатические отношения действительно были разорваны в августе 2008 года по решению тогдашнего президента Михаила Саакашвили. Однако этот тезис обречённо обрывается там, где начинается главный вопрос — что именно предшествовало этому решению? Ответ хорошо известен не только в Тбилиси, но и во всём цивилизованном мире: полномасштабная военная агрессия России против суверенного государства, бомбёжки грузинских городов, десятки тысяч беженцев и оккупация Абхазии и Цхинвальского региона, которые по сей день остаются под контролем российских войск в прямое нарушение соглашения о прекращении огня Медведева — Саркози.

Предлагая Грузии «первой протянуть руку», Кремль по сути требует от жертвы агрессии попросить прощения у агрессора. Это классическая тактика, которую Москва оттачивала десятилетиями: спровоцировать конфликт, оккупировать территории, а затем демонстративно ждать «шага навстречу» от пострадавшей стороны. В этом контексте слова Захаровой — не дипломатия, а элемент информационной войны, призванный представить Россию миролюбивым арбитром, а Грузию — капризным соседом. Подобная риторика выглядит особенно цинично на фоне так называемой «бордеризации» — тактики ползучей аннексии, когда российские пограничники регулярно передвигают колючую проволоку и информационные баннеры вглубь грузинской территории, приближаясь к стратегической автотрассе Восток — Запад и критической инфраструктуре вроде нефтепровода Баку — Супса.

Этот же сценарий имперского произвола разыгрывался и в отношении Азербайджана, где Россия три десятилетия использовала карабахский конфликт как инструмент удержания региона в сфере своего влияния, фактически потворствуя оккупации. Когда в 2020 году Азербайджан, опираясь на международное право и резолюции Совета Безопасности ООН, освободил значительную часть своих земель, Кремль поспешил ввести туда свой контингент — не для защиты мирного населения, а ради сохранения рычагов давления на Баку и Ереван. Однако в сентябре 2023 года Азербайджан решительно реализовал суверенное право на восстановление конституционного порядка на всей своей территории. Столкнувшись с непреклонной волей суверенного государства, российские войска предпочитали не вмешиваться, а уже весной 2024 года были вынуждены досрочно покинуть регион. Опыт Баку наглядно доказал: Москва признаёт только твердую позицию и реальный суверенитет, а после поражения привычно обвиняет в произошедшем всех вокруг — от Еревана до Запада.

Аналогичную формулу Кремль превратил в универсальный инструмент внешней политики на всем постсоветском пространстве. В Украине после аннексии Крыма и развязывания войны в Донбассе в 2014 году Москва годами утверждала, будто именно Киев «отказался от диалога». В Молдове российский военный контингент в Приднестровье присутствует уже более тридцати лет, препятствуя восстановлению территориальной целостности страны, пока Кремль регулярно обвиняет Кишинёв в «недружественных шагах». Механизм везде один и тот же: создать гибридный конфликт, укорениться на чужой земле, а затем требовать от пострадавшей стороны односторонних дипломатических уступок в качестве предварительного условия для разговора.

На этом фоне всё более неоднозначно выглядят и недавние заявления премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе о том, что народы двух стран не должны враждовать, а русофобию в республике разжигает «глубинное государство». Подобная риторика правящей партии «Грузинская мечта», проявляющаяся в отмене визового режима, возобновлении прямого авиасообщения и принятии резонансных законов, отражает попытку Тбилиси балансировать между евроинтеграцией и страхом перед Москвой. Однако прагматизм здесь иллюзорен: российская пропаганда мгновенно конвертирует любые признаки «смягчения» грузинской власти в легитимацию статус-кво. В Кремле это считывают однозначно: если Тбилиси готов к уступкам без деоккупации, значит, давление работает, и менять политику относительно Абхазии и Цхинвальского региона не требуется.

В конечном счёте настоящая нормализация отношений между Россией и Грузией невозможна без признания двух очевидных вещей. Во-первых, именно Россия нарушила международное право и подорвала основы двустороннего диалога агрессией 2008 года. Во-вторых, любые дипломатические компромиссы остаются бессмысленными до тех пор, пока на грузинской земле находятся российские базы и пока Москва не признает суверенитет Грузии в её международно признанных границах. Требовать от Тбилиси «первого шага» в этих условиях — всё равно что требовать от жертвы ограбления извиниться перед грабителем за причиненные ему неудобства. Опыт Карабаха, Украины и Молдовы доказал главным образом одно: дипломатический реверанс в сторону Кремля не останавливает империю, его останавливает только принципиальный суверенитет и абсолютная бескомпромиссность в вопросах национальной безопасности.

Заур Нурмамедов
Источник

Опыт и дисциплина против скорости: почему «Карабах» оказался сильнее «Твенте»

Победа «Карабаха» над нидерландским «Твенте» со счётом 1:0 в первом матче плей-офф Лиги конференций УЕФА стала ещё одним подтверждением того, что агдамский клуб умеет добывать результат в самых непростых обстоятельствах. Гол Кади во втором тайме оказался единственным в матче и позволил азербайджанской команде увезти из Энсхеде минимальное, но чрезвычайно важное преимущество перед ответной встречей в Баку. При этом сам характер игры хорошо отражает привычный для команды Гурбана Гурбанова прагматичный подход: «Карабах» не стремился постоянно владеть мячом, терпеливо выдерживал давление соперника и использовал свой шанс тогда, когда он появился.

Особую ценность этой победе придаёт то, каким был путь «Карабаха» к нынешнему раунду. В предыдущем сезоне команда впервые в истории азербайджанского футбола пробилась в плей-офф Лиги чемпионов, заняв 22-е место по итогам лиговой фазы. Это, вопреки распространённой трактовке, не означало вылет: места с девятого по 24-е давали право продолжить борьбу в стыковом раунде. «Карабах» воспользовался этой возможностью и дошёл до плей-офф, где встретился с английским «Ньюкаслом», однако уступил по сумме двух матчей со счётом 3:9. Тем самым сезон 2025/26 стал для клуба историческим, а нынешняя еврокубковая кампания началась уже в новом сезоне — 2026/27.

Именно в нынешнем сезоне «Карабах» вновь демонстрирует способность быстро перестраиваться и сохранять конкурентоспособность после неудач. Команда начала еврокубковый путь в квалификации Лиги Европы, а затем продолжила борьбу в Лиге конференций. В третьем квалификационном раунде подопечные Гурбанова уступили киевскому «Динамо» в первом матче со счётом 0:1, но в ответной встрече в Баку сумели победить 2:0 благодаря голам Жали Муадыба и Алексея Кашчука и пройти дальше с общим счётом 2:1. Эта волевая победа стала важным психологическим фундаментом перед встречей с «Твенте».

Соперник по плей-офф действительно представлял собой серьёзное испытание. «Твенте» — опытный клуб из Эредивизи, обладающий хорошей организацией игры и качественным подбором исполнителей. Перед встречей с «Карабахом» нидерландцы также уверенно прошли предыдущий раунд Лиги конференций, разгромив «Дунайска-Стреду» со счётом 6:0 в домашнем матче и сыграв 3:3 в ответной встрече. Поэтому победа «Карабаха» на поле такого соперника особенно показательна: азербайджанская команда вновь доказала, что в еврокубках её возможности далеко не всегда определяются бюджетом и разницей в ресурсах.

Для «Карабаха» подобные матчи уже давно стали привычной частью европейского опыта. За последние годы команда Гурбанова регулярно сталкивалась с клубами из ведущих чемпионатов и научилась действовать против них максимально рационально. В сезоне 2025/26 «скакуны» обыграли «Бенфику» в Лиссабоне со счётом 3:2, а дома победили «Копенгаген» 2:0 и «Айнтрахт» 3:2. Эти результаты показывают, что команда способна выдерживать высокий уровень давления и при этом находить возможности для результативных атак.

Теперь всё будет решаться в Баку. Ответный матч состоится 27 августа на Республиканском стадионе имени Тофика Бахрамова, и у «Карабаха» есть сразу несколько важных преимуществ. Во-первых, домашняя поддержка традиционно помогает команде играть более уверенно и агрессивно. Во-вторых, победа в первом матче позволяет хозяевам ответной встречи не форсировать события: «Карабах» устраивает даже ничья, тогда как «Твенте» необходимо отыгрываться и забивать. Такая ситуация потенциально может открыть дополнительное пространство для контратак азербайджанского клуба.

При этом было бы ошибкой считать противостояние практически решённым. Преимущество со счётом 1:0 остаётся минимальным, а «Твенте» располагает достаточным количеством качественных исполнителей, чтобы изменить ход противостояния одним удачным эпизодом. «Карабаху» предстоит сыграть не менее дисциплинированно, чем в Энсхеде, особенно внимательно действуя без мяча и не позволяя сопернику долго удерживать инициативу. Именно способность сохранить концентрацию на протяжении всех 90 минут может стать главным условием выхода в следующий раунд.

В случае успеха «Карабах» обеспечит себе очередной европейский сезон на уровне лиговой фазы. Нынешний еврокубковый путь станет для клуба 13-м подряд европейским сезоном, в котором он продолжает борьбу осенью. Для азербайджанского футбола это показатель исключительной стабильности: «Карабах» на протяжении многих лет остаётся постоянным представителем страны на международной арене и регулярно проходит квалификационные барьеры.

При этом Лига конференций потенциально предоставляет команде более равные условия для борьбы за высокие стадии турнира, чем Лига чемпионов. «Карабах» уже доказал в предыдущем сезоне, что способен конкурировать с представителями ведущих европейских чемпионатов, а нынешняя победа над «Твенте» только укрепляет это ощущение. Однако делать далеко идущие прогнозы пока преждевременно: сначала агдамскому клубу необходимо пройти ответный матч, а затем выдержать длинную еврокубковую дистанцию.

Тем не менее нынешний результат позволяет смотреть вперёд с осторожным оптимизмом. У «Карабаха» есть опыт, сыгранность и тренерская система, которые уже не раз помогали команде добиваться результатов вопреки первоначальным прогнозам. Если в ответной встрече в Баку «скакуны» сумеют сохранить необходимую дисциплину и не позволят «Твенте» быстро сравнять счёт, шансы на выход в лиговую фазу будут очень высокими. А уже после этого перед командой Гурбанова откроется возможность вновь замахнуться на успешную европейскую весну — хотя конкретные перспективы в плей-офф лучше оценивать по составу будущих соперников и форме команды на протяжении турнира.

Заур Нурмамедов
Источник

Счёт предъявлен Брюсселю: Баку открывает фронт борьбы против колониального реваншизма

Предстоящая 21 августа в Баку международная конференция «Несправедливость бельгийского колониализма и 101 год борьбы за компенсацию» может стать событием, значение которого выходит далеко за пределы Южного Кавказа. Организованная Бакинской инициативной группой, она соберёт в столице Азербайджана официальных лиц Демократической Республики Конго, Руанды и Бурунди, представителей Марокко и ЮАР, международных экспертов и представителей структур ООН. В центре внимания окажется вопрос, который европейские бывшие метрополии десятилетиями предпочитали отодвигать на периферию международной повестки: может ли государство, так и не давшее полноценного ответа за преступления собственного колониального прошлого, продолжать выступать моральным арбитром современного мира?

Именно этот вопрос придаёт предстоящему форуму особую политическую остроту. Речь идёт уже не о символических жестах и ритуальных словах сожаления, которыми Брюссель годами пытается ограничить разговор о своём колониальном наследии. Участники конференции намерены поставить перед Бельгией конкретные вопросы об официальных извинениях, компенсации ущерба, доступе к колониальным архивам, возвращении незаконно вывезенных культурных ценностей и человеческих останков. Иными словами, историческая память всё более настойчиво превращается в политическое и правовое требование, а прошлое, которое бывшие метрополии рассчитывали оставить в учебниках, вновь становится частью актуальной международной повестки.

Для Бельгии этот разговор особенно неудобен. Её колониальное наследие в Африке остаётся одной из самых мрачных страниц европейской истории. Политика эксплуатации населения Конго сопровождалась массовым насилием, принудительным трудом, репрессиями и бесчеловечными наказаниями. Символами той эпохи стали отрубленные руки, связанные с системой принудительного сбора каучука, а также расистские практики, превращавшие жителей колоний в объект унижения и демонстративного превосходства. Позднее трагедия Конго получила новое продолжение в период борьбы страны за независимость, когда убийство Патриса Лумумбы стало одним из наиболее известных символов вмешательства внешних сил в судьбу африканских государств.

Однако проблема заключается не только в тяжести совершённых преступлений, но и в том, что спустя десятилетия Бельгия так и не осуществила полноценного политического и юридического переосмысления своего прошлого. Формулы «глубокого сожаления» и отдельные символические жесты не способны заменить признание ответственности. Особенно в условиях, когда остаются открытыми вопросы реституции культурных ценностей, доступа к архивам, возвращения человеческих останков и компенсации ущерба потомкам жертв колониального насилия. Международные нормы, закрепляющие право жертв на возмещение ущерба и восстановление нарушенных прав, предполагают гораздо более содержательный подход, чем дипломатическая риторика. Поэтому требования африканских народов — это не попытка «переписать историю», как иногда пытаются представить в Европе, а стремление довести исторический разговор до его логического завершения.

И именно здесь прошлое напрямую соприкасается с настоящим. Нежелание честно разобраться с собственным колониальным наследием неизбежно отражается и на современной внешней политике. Государство, которое избегает полноценной ответственности за преступления прошлого, оказывается в крайне уязвимом положении, когда пытается читать другим странам лекции о правах человека, международном праве и исторической справедливости. Колониальное мышление не исчезает автоматически вместе с ликвидацией колоний. Оно может сохраняться в системе политических оценок, в избирательном подходе к конфликтам, в стремлении делить государства на тех, кого можно поучать, и тех, кому якобы позволено определять правила.

Именно через эту призму в Баку воспринимается и современная политика Брюсселя на Южном Кавказе. В апреле 2026 года Палата представителей Бельгии приняла резолюцию, содержавшую призывы, связанные с вопросом возвращения армян в Карабах. В Азербайджане этот документ был расценён как вмешательство во внутренние дела страны и попытка поставить под сомнение её суверенные права. Реакция Баку была принципиальной: бельгийской стороне был выражен решительный протест, а Милли Меджлис категорически отверг положения документа, которые в Азербайджане сочли односторонними и антиазербайджанскими.

Однако и этот эпизод не возник на пустом месте. Напряжённость в отношениях Баку и Брюсселя проявлялась и ранее. В августе 2023 года тогдашний министр иностранных дел Бельгии Хаджа Лахбиб посетила регион, начав поездку с Армении. Её заявления по ситуации вокруг Лачинской дороги были восприняты Азербайджаном как односторонние и не учитывающие позицию Баку. Ответ последовал незамедлительно: президент Ильхам Алиев отказался принимать бельгийского министра, тем самым дав чёткий политический сигнал о том, что Азербайджан не намерен соглашаться с попытками внешнего давления и одностороннего посредничества.

Для Баку особенно принципиально и другое обстоятельство. Многие европейские государства на протяжении долгих лет не демонстрировали сопоставимой активности в вопросе последствий многолетней армянской оккупации азербайджанских территорий. Судьба сотен тысяч вынужденных переселенцев, разрушение городов и сёл, масштабное минирование освобождённых территорий, уничтожение культурного и религиозного наследия Азербайджана далеко не всегда становились предметом столь же громких парламентских инициатив и политических заявлений. Именно эта избирательность и порождает закономерный вопрос: почему государства, претендующие на роль защитников международного права, столь по-разному реагируют на гуманитарные трагедии и нарушения суверенитета?

Ответ на этот вопрос всё чаще ищут в самой системе международных отношений, где бывшие колониальные державы продолжают претендовать на исключительное право определять, что считать демократией, справедливостью и соблюдением международного права. На этом фоне Баку постепенно превращается в одну из наиболее заметных площадок для тех государств и народов, которые требуют пересмотра подобного порядка. Ещё в период председательства Азербайджана в Движении неприсоединения страна последовательно продвигала вопросы суверенитета, равноправия государств и преодоления последствий колониализма. Сегодня эта линия получает новое развитие через деятельность Бакинской инициативной группы.

Предстоящая конференция становится логичным продолжением этого курса. Азербайджан предоставляет площадку странам и народам, которые десятилетиями оставались объектами чужой политики и теперь всё громче требуют права говорить от собственного имени. В Баку историческая память превращается в политическое требование, а дискуссия о колониализме перестаёт быть исключительно академическим спором. Она приобретает конкретное содержание: ответственность, компенсация, реституция, доступ к архивам и восстановление исторической справедливости.

Поэтому главный вопрос, который сегодня ставится перед Брюсселем, звучит уже не так: готова ли Бельгия выразить очередное сожаление? Он звучит значительно жёстче: готова ли она признать, что за историческими преступлениями должна следовать конкретная ответственность? Невозможно бесконечно призывать другие государства к соблюдению международного права, избегая собственной исторической ответственности. Невозможно требовать уважения прав человека и одновременно десятилетиями откладывать решение вопросов, связанных с последствиями колониального насилия. Невозможно выступать в роли морального арбитра, когда вопросы компенсации, реституции и доступа к исторической правде остаются открытыми.

Именно в этом заключается политическое значение Баку как площадки Глобального Юга. Здесь формируется пространство, в котором страны и народы, десятилетиями вынужденные слушать чужие оценки собственной истории, сами начинают предъявлять требования бывшим метрополиям. Это важный перелом в международной дискуссии. Глобальный Юг больше не намерен оставаться пассивным слушателем. Он требует права самостоятельно оценивать историю, определять собственные приоритеты и добиваться справедливости не на условиях бывших колониальных центров, а на основе равноправия и уважения суверенитета.

Для Бельгии этот процесс особенно болезненен, поскольку вопрос колониального прошлого теперь неизбежно будет рассматриваться и в контексте её современной внешней политики. Каждая попытка Брюсселя выступить в роли наставника, вмешиваться в чувствительные вопросы суверенитета других государств или применять двойные стандарты будет всё чаще вызывать встречный вопрос: а выполнила ли сама Бельгия собственные обязательства перед народами, судьбы которых были искалечены колониальной системой?

Именно поэтому конференция 21 августа — это не просто очередной международный форум о прошлом. Это политический сигнал настоящему. Она ставит бывшие колониальные державы перед выбором: либо переходить от формальных слов к реальной ответственности, либо окончательно утрачивать моральное право поучать другие государства. Для Азербайджана это также вопрос принципа. Страна, которая сама сталкивалась с двойными стандартами международной политики, сегодня предоставляет площадку народам, требующим справедливости и уважения собственного исторического достоинства.

Время колониального высокомерия заканчивается. И чем дольше Бельгия будет прятаться за формулами «сожаления», закрытыми архивами и бюрократическими процедурами, тем громче будет звучать требование о правде, реституции и ответственности. Баку ясно даёт понять: исторические преступления не имеют срока политической давности. Эпоха, когда Глобальный Юг должен был молчать и соглашаться с чужими оценками собственной истории, уходит в прошлое. Счёт предъявлен — и теперь бывшим метрополиям придётся отвечать.

Заур Нурмамедов
Источник

«Сабах» в шаге от вылета, но не от поражения: уроки первого матча с «Хапоэлем»

Азербайджанский футбольный клуб «Сабах» потерпел поражение в первом матче плей-офф квалификации Лиги чемпионов УЕФА, уступив израильскому «Хапоэлю» из Беэр-Шевы со счётом 1:2. Встреча прошла на стадионе «Гюлешти» в Бухаресте, где «Хапоэль» принимал соперника на нейтральном поле.

Начало встречи сложилось для «Сабаха» практически идеально. Уже на 6-й минуте Велко Симич открыл счёт, подарив азербайджанской команде не только преимущество в счёте, но и возможность строить дальнейшую игру с учётом сильных сторон — использовать свободные зоны и действовать на контратаках. Однако удержать этот сценарий до финального свистка не удалось.

«Хапоэль» постепенно вернул себе контроль над ходом встречи и ещё до перерыва восстановил равновесие. На 43-й минуте отличился Джейвон Ист, а решающий мяч на 79-й минуте забил Игор Златанович. Таким образом, матч, начавшийся для «Сабаха» с быстрого успеха, завершился минимальным поражением — 1:2.

Главный вывод после игры заключается в том, что проблема «Сабаха» была не в отсутствии качества или способности конкурировать с соперником. Напротив, ранний гол показал, что азербайджанский клуб способен создавать угрозу и реализовывать свои моменты. Более важным вопросом стало другое: почему после удачного старта команда не сумела сохранить игровой баланс и довести матч хотя бы до ничьей.

Без детальной статистики и разбора каждого эпизода было бы преждевременно объяснять поздний пропущенный гол исключительно физическим спадом или конкретной тактической ошибкой. Однако сам факт того, что решающий мяч был пропущен в заключительной части встречи, указывает на необходимость внимательно проанализировать работу команды в фазе без мяча, концентрацию при обороне и способность сохранять интенсивность на протяжении всех 90 минут.

Именно эти детали могут стать определяющими в ответной игре. В матчах такого уровня недостаточно хорошо начать встречу — необходимо уметь контролировать её развитие после забитого гола. «Сабах» уже продемонстрировал, что способен создавать проблемы сопернику, однако в Баку команде потребуется более точный баланс между атакующей инициативой и оборонительной устойчивостью.

Проведение первого матча в Бухаресте также стало важной частью контекста противостояния. Формально игра проходила на нейтральном поле, однако отсутствие привычной домашней арены меняет подготовку обеих команд: от логистики и адаптации до атмосферы на трибунах. Для «Сабаха» ответная встреча станет возможностью наконец получить полноценный фактор домашнего поля.

Второй матч состоится 25 августа на Республиканском стадионе имени Тофика Бахрамова в Баку. Именно там «Сабаху» предстоит решить судьбу противостояния. Победа с минимальной разницей способна перевести борьбу в дополнительное время, тогда как более уверенный успех позволит команде оформить исторический выход в основной этап Лиги чемпионов. Победитель двухматчевого противостояния получит путёвку в основной этап турнира, а проигравший продолжит еврокубковый сезон в Лиге Европы.

Перед тренерским штабом теперь стоит непростая задача. «Сабах» не может позволить себе безоглядно идти вперёд с первых минут, поскольку такой подход неизбежно создаст пространство для контратак «Хапоэля». Но и чрезмерная осторожность способна сыграть против хозяев: команде необходимо забивать и возвращать контроль над противостоянием.

Оптимальным сценарием может стать не хаотичный штурм, а управляемое давление — с высоким темпом, но без разрушения структуры. Ключевым фактором станет качество работы в центре поля: именно там будет определяться, сумеет ли «Сабах» регулярно доставлять мяч в опасные зоны и одновременно не позволять сопернику быстро выходить из обороны в атаку.

Не менее важна психологическая составляющая. Счёт 1:2 неприятен, но он далёк от критического. «Сабах» уже показал в Бухаресте, что способен забивать сопернику, а это принципиально меняет характер ответного матча. Команде не нужно совершать чудо — ей необходимо провести более цельную и дисциплинированную игру, чем в первой встрече.

Сам выход «Сабаха» в плей-офф квалификации Лиги чемпионов уже стал значимым достижением. Клуб впервые в своей истории находится в шаге от основной стадии главного европейского клубного турнира. При этом даже поражение в противостоянии не завершит еврокубковый сезон: команда продолжит выступление в Лиге Европы.

Однако сейчас для «Сабаха» важнее не исторический контекст, а конкретная задача на поле. Первый матч показал, что «Хапоэль» является серьёзным, организованным и опытным соперником, но не продемонстрировал недосягаемого превосходства. Судьбу противостояния во многом решит то, насколько быстро азербайджанская команда сделает выводы из Бухареста.

Поражение со счётом 1:2 оставило «Сабаху» возможность исправить ситуацию в ответной встрече. Команде предстоит использовать фактор домашнего поля, повысить эффективность в атаке и одновременно не повторить ошибки, которые позволили «Хапоэлю» перевернуть ход первого матча.

25 августа в Баку «Сабах» получит шанс изменить ход противостояния. Команде необходимо не просто отыграть один мяч, а провести более целостный матч — сохранить интенсивность, избежать ошибок в обороне и эффективнее использовать свои моменты. Если эти выводы будут сделаны, минимальное поражение в Бухаресте может стать не началом конца, а лишь первым эпизодом исторического еврокубкового противостояния.

Заур Нурмамедов
Источник

Теперь все решит лед: Александр Плющенко готовится к дебюту за Азербайджан

Совсем недавно имя Александра Плющенко было известно широкой публике прежде всего благодаря его знаменитой фамилии. Теперь 13-летний фигурист начинает собственный путь в большом спорте. Согласно информации Международного союза конькобежцев (ISU), юный спортсмен заявлен на этап юниорского Гран-при в Анкаре, который пройдет с 17 по 19 сентября. Этот турнир станет для него первым международным стартом за Азербайджан и одновременно серьезной проверкой после смены спортивного гражданства.

До сих пор карьеру Александра невозможно было рассматривать отдельно от имени его отца — олимпийского чемпиона Евгения Плющенко. Однако теперь обстоятельства меняются. На международном льду внимание к спортсмену будет определяться уже не только его происхождением, но прежде всего тем, что он способен показать в своей программе: сложностью элементов, техникой, стабильностью и качеством исполнения.

Спортивный путь Александра пока находится на начальном этапе. Он уже выступал на российских соревнованиях, однако его результаты еще не позволяют говорить о нем как об одном из ведущих юниоров своего поколения. Именно поэтому старт в Анкаре представляет особый интерес: он даст возможность впервые сопоставить уровень Плющенко с ровесниками из других стран и понять, насколько далеко юный фигурист продвинулся в своем развитии.

Решение о смене спортивного гражданства было официально согласовано Федерацией фигурного катания на коньках России еще в мае. После завершения необходимых процедур Александр получил возможность представлять Азербайджан на международных соревнованиях начиная с сезона-2026/27. Сам переход при этом оказался гораздо более резонансным, чем можно было ожидать от решения, касающегося 13-летнего спортсмена.

Наиболее жестко на него отреагировал министр спорта России и глава Олимпийского комитета России Михаил Дегтярев. Он заявил, что как министр не может положительно относиться к решению о переходе юного фигуриста. Критически высказались и другие российские политики и спортивные функционеры. Депутат Госдумы Виталий Милонов назвал решение Евгения Плющенко перевести сына под флаг Азербайджана большой ошибкой, подчеркнув, что Александр еще несовершеннолетний. Первый заместитель председателя комитета Госдумы по физической культуре и спорту Дмитрий Свищев, в свою очередь, поставил под вопрос решение Евгения Плющенко как тренера, связав переход сына с отказом от российской спортивной школы.

Впрочем, подобная оценка оказалась далеко не единственной. Трехкратная олимпийская чемпионка Ирина Роднина назвала происходящее публичным буллингом 13-летнего спортсмена и призвала учитывать его возраст. По ее мнению, обсуждение решения взрослых не должно превращаться в давление на несовершеннолетнего фигуриста.

Олимпийская чемпионка Светлана Журова также предложила смотреть на ситуацию с более прагматичной точки зрения. Она отметила, что столь широкий резонанс во многом связан с известностью семьи Плющенко: если бы речь шла о менее известном спортсмене, решение, вероятно, не вызвало бы такого внимания. При этом Журова обратила внимание на главное обстоятельство — российские фигуристы уже несколько сезонов сталкиваются с серьезными ограничениями на участие в зарубежных турнирах. Для юного спортсмена, которому необходима регулярная практика на соревнованиях высокого уровня, возможность выступать за другую страну может стать способом продолжить полноценное развитие.

Именно спортивная составляющая в итоге и должна стать главным критерием оценки этого решения. В 13 лет фигуристу особенно важно получать опыт выступлений в разных условиях, учиться справляться с волнением и адаптироваться к требованиям международного судейства. Для Александра переход открывает возможность регулярно сталкиваться с более широкой конкуренцией и постепенно понимать, насколько его подготовка соответствует уровню ведущих юниоров.

Для Азербайджана появление такого спортсмена также представляет интерес. Александр получает возможность представлять страну на крупных международных турнирах, а национальная команда — молодого фигуриста, вокруг которого уже сформировано значительное внимание. Однако сама по себе известность не гарантирует спортивного результата: перспективность перехода будет определяться исключительно тем, насколько успешно Плющенко сможет использовать предоставленный ему шанс.

Первым таким шансом станет сентябрьский турнир в Анкаре. Это официальный этап юниорского Гран-при ISU, где Плющенко впервые выйдет на лед в новой спортивной роли и столкнется с соперниками из разных стран. Поэтому его выступление будет интересно не столько с точки зрения итогового места, сколько по содержанию: насколько сложными окажутся программы, сможет ли он стабильно выполнять элементы и как будет выглядеть на фоне более опытных участников.

Дополнительным фактором станет психологическое давление. Еще до выхода на лед вокруг Александра сформировался информационный фон, который для 13-летнего спортсмена объективно является серьезным испытанием. Любая ошибка может быть воспринята как аргумент против смены спортивного гражданства, тогда как удачное выступление способно, наоборот, стать первым убедительным подтверждением того, что этот шаг имеет спортивную перспективу.

При этом один турнир, разумеется, не даст окончательного ответа на вопрос о правильности решения. Карьера юниора оценивается на дистанции, а не по одному протоколу. Гораздо важнее будет то, сможет ли Александр в дальнейшем прогрессировать, усложнять программы, повышать стабильность и постепенно приближаться к уровню сильнейших представителей своего возраста.

Именно поэтому Анкара станет для Плющенко не финальным экзаменом, а отправной точкой. Впервые ему предстоит представить на международном льду не только известную фамилию, но и собственный спортивный результат. Для 13-летнего фигуриста это, пожалуй, и есть главный вызов: превратить внимание, которое досталось ему благодаря имени семьи, в самостоятельную спортивную репутацию.

Сентябрьский старт покажет лишь первые результаты этого процесса. Но уже сейчас очевидно, что после перехода в сборную Азербайджана Александру предстоит отвечать на вопросы не заявлениями взрослых и не громкими комментариями вокруг его фамилии, а своими выступлениями. И если раньше главным фактором интереса к нему было то, чьим сыном он является, то теперь постепенно на первый план должно выйти другое — каким фигуристом он сможет стать сам.

Заур Нурмамедов
Источник