До августа 2025 года Пакистан оставался уникальным исключением в международной системе: это было единственное государство мира, которое не признавало Армению и не имело с ней дипломатических отношений. Эта позиция десятилетиями была тесно связана с особым характером отношений Исламабада и Баку. Пакистан последовательно поддерживал территориальную целостность Азербайджана в карабахском вопросе и рассматривал отказ от официальных отношений с Ереваном как политическое выражение этой позиции. Поэтому отсутствие дипломатических связей с Арменией было не самостоятельной страницей пакистанской внешней политики, а частью более широкой системы отношений с Азербайджаном и Турцией.
Именно поэтому нынешний разворот следует понимать не как отказ Пакистана от прежних союзнических ориентиров, а как адаптацию этих ориентиров к новой ситуации. После 2020 года сама политическая конструкция вокруг Карабаха начала меняться, а 8 августа 2025 года Армения и Азербайджан парафировали в Вашингтоне соглашение об установлении мира и межгосударственных отношений. Уже 29 августа глава МИД Пакистана Исхак Дар приветствовал достигнутые Баку и Ереваном договорённости как важный этап на пути к миру, а 31 августа в Тяньцзине Армения и Пакистан подписали совместное коммюнике об установлении дипломатических отношений.
Последовательность этих событий показательна. Исламабад не стал пересматривать свою позицию в отношении Армении независимо от происходящего на Южном Кавказе. Напротив, он дождался момента, когда отношения Баку и Еревана вошли в принципиально новую фазу, и только после этого снял собственное дипломатическое ограничение. Иными словами, Пакистан не столько отказался от прежней политики, сколько признал, что её первоначальное основание изменилось.
В этом и заключается главный смысл нынешнего назначения. Для Исламабада отношения с Арменией и стратегическое партнёрство с Азербайджаном больше не выглядят взаимоисключающими. Пакистан получает возможность выстраивать прямые контакты с Ереваном, не отказываясь от политической поддержки Баку и не пересматривая саму основу азербайджано-пакистанского сотрудничества. Более того, официальные контакты двух стран в 2025 году показывали, что их стратегическое партнёрство продолжает развиваться именно тогда, когда Пакистан параллельно начал нормализацию отношений с Арменией.
Это особенно важно с учётом того, насколько насыщенными остаются отношения Баку и Исламабада. В 2025 году стороны обсуждали не только политическое взаимодействие, но и торговлю, инвестиции, энергетику, транспорт и другие направления. Азербайджанская сторона характеризовала отношения с Пакистаном как стратегическое партнёрство и подчёркивала взаимную поддержку по региональным и международным вопросам. Пакистан, в свою очередь, продолжает подчёркивать особый характер отношений с Азербайджаном.
Поэтому появление пакистанского посла в Ереване само по себе не свидетельствует о каком-либо пересмотре позиции Исламабада в отношении Баку. Скорее, оно показывает появление новой дипломатической формулы: Пакистан может одновременно сохранять тесное партнёрство с Азербайджаном и устанавливать нормальные межгосударственные отношения с Арменией. Для Южного Кавказа это важный сигнал, поскольку одна из внешних держав, прежде занимавшая максимально жёсткую позицию по армяно-азербайджанскому конфликту, теперь признаёт новую региональную конфигурацию и строит отношения уже исходя из неё.
При этом сам характер назначения Шавката Али Хана показывает, что Исламабад действует достаточно осторожно. Он стал первым послом Пакистана в Армении, однако его резиденция находится в Абу-Даби. То есть речь идёт о дипломатическом представительстве на уровне посла, но пока без создания отдельной пакистанской посольской инфраструктуры в Ереване. Это позволяет провести довольно чёткую границу между политическим решением о нормализации и практическими масштабами нового направления.
Именно поэтому не стоит переоценивать экономическую составляющую происходящего. Потенциал для неё действительно существует: пакистанская сторона уже говорит о торговле, инвестициях, образовании, культуре и гуманитарных контактах. Но исходная база пока остаётся ограниченной. По данным МИД Армении, товарооборот между двумя странами в 2025 году составлял порядка $12,8 млн, причём армянский экспорт в Пакистан вырос примерно до $1,18 млн, а импорт составил около $11,66 млн. Это заметно больше прежних показателей по армянскому экспорту, но всё ещё слишком мало, чтобы говорить о сформированном экономическом партнёрстве.
Следовательно, на первом этапе значение назначения посла будет прежде всего политическим. Для Армении это важный символ окончательной нормализации отношений с государством, которое на протяжении десятилетий оставалось исключением из её дипломатической карты. Для Пакистана — возможность получить дополнительный канал присутствия в Южном Кавказе и расширить пространство для внешнеполитического манёвра. А для Азербайджана — свидетельство того, что его отношения с Исламабадом оказались достаточно устойчивыми, чтобы пережить изменение пакистанской политики в отношении Еревана.
В этом смысле особенно показательны слова посла Пакистана в России Файсала Нияза Тирмизи, который в августе 2026 года говорил о важности одновременно укреплять связи с Москвой, Ереваном и Баку. По его словам, последние события привели к пониманию необходимости нормальных отношений с Арменией, а сам Кавказ обладает значительным потенциалом для расширения связей с Пакистаном. Эта формулировка фактически описывает новую логику Исламабада: не выбирать между Ереваном и Баку, а работать с обоими направлениями одновременно.
Для Армении такая дипломатическая перестройка имеет ещё одно измерение. После длительного периода, когда её внешние связи во многом определялись нерешённым конфликтом с Азербайджаном и закрытой границей с Турцией, Ереван стремится превратить постконфликтную нормализацию в более широкую систему международных отношений. В этом контексте установление отношений с Пакистаном и появление первых послов с обеих сторон имеют значение далеко за пределами двусторонней повестки. Они демонстрируют, что изменение ситуации вокруг Карабаха постепенно отражается и на политике государств, которые непосредственно в конфликте не участвовали.
Однако для Азербайджана здесь есть принципиально важный нюанс. Было бы ошибкой рассматривать решение Исламабада как ослабление азербайджано-пакистанского партнёрства. Скорее, происходит обратное: именно прочность этого партнёрства позволяет Пакистану позволить себе более гибкую политику в отношении Армении. Если раньше поддержка Азербайджана выражалась в том числе через отсутствие дипломатических отношений с Ереваном, то теперь, после изменения ситуации на Южном Кавказе, она может существовать независимо от характера двусторонних контактов Пакистана с Арменией.
Это важный переход от политики «выбора стороны» к политике «управления несколькими отношениями одновременно». Для средних держав такой подход особенно рационален: он позволяет сохранять старые стратегические связи, одновременно открывая новые дипломатические и экономические возможности. Пакистан получает именно такую возможность на Южном Кавказе — поддерживать тесные отношения с Баку, развивать контакты с Анкарой и одновременно постепенно осваивать армянское направление.
Поэтому нынешнее назначение посла следует рассматривать не столько как историю о том, что Пакистан наконец установил отношения с Арменией, сколько как один из первых практических результатов новой региональной архитектуры после карабахского конфликта. Изменилось не только отношение Исламабада к Еревану — изменилась сама система координат, в которой раньше отношения с двумя государствами воспринимались как взаимоисключающие.
Именно в этом состоит главный геополитический смысл события. Пакистан не отказался от Азербайджана ради Армении и не сменил одного партнёра другим. Он адаптировал свою кавказскую политику к новой реальности, в которой мир между Баку и Ереваном постепенно становится не только двусторонним соглашением, но и фактором, меняющим расчёты внешних игроков.
Для Баку это означает не потерю союзника, а появление более сложной, но потенциально более устойчивой региональной модели. Азербайджано-пакистанские отношения сохраняют самостоятельную ценность, тогда как нормализация Пакистана с Арменией вписывается в процесс общей стабилизации Южного Кавказа. Для Еревана же исчезает последнее крупное дипломатическое исключение, а для самого Исламабада открывается возможность присутствовать в новой конфигурации региона уже не как стороннему наблюдателю, а как государству, способному поддерживать отношения с несколькими ключевыми столицами одновременно.
В конечном счёте значение первого пакистанского посла в Армении заключается не в появлении ещё одной дипломатической вывески в Ереване. Гораздо важнее то, что поддержка Азербайджана и нормальные отношения с Арменией перестали быть для Исламабада взаимоисключающими позициями. Это и есть наиболее наглядный признак того, насколько сильно изменилась политическая карта Южного Кавказа после карабахского конфликта.
Заур Нурмамедов
Источник
