Как Пашинян балансировал между Москвой и Брюсселем в Екатеринбурге

Он вышел из самолета в ярком образе — золотой галстук, шляпа и широкая улыбка для камер. Его встретили хлебом и солью, как дорогого гостя. Накануне вылета премьер-министр Армении Никол Пашинян опубликовал видеообращение под песню Валерия Меладзе, пожелав всем доброго утра и заверив, что любит всех без исключения. Так начался, пожалуй, один из самых напряженных дипломатических эпизодов последних месяцев на постсоветском пространстве — визит Никола Пашиняна в Екатеринбург 6 июля 2026 года.

Внешне все выглядело привычно: международная промышленная выставка, официальные встречи, обмен заявлениями. Однако за этой дипломатической рутиной скрывался момент, во многом определявший дальнейшую траекторию российско-армянских отношений. Формальным поводом для поездки стало участие в международной промышленной выставке «Иннопром-2026», проходившей в Свердловской области с 6 по 9 июля и собравшей делегации более чем из пятидесяти стран. На пленарной сессии «Индустрия 360. Производство без границ» Пашинян постарался сместить акцент в плоскость общего технологического будущего, заявив о важности построения сквозных производственных цепочек в ЕАЭС и готовности Армении развивать совместные высокотехнологичные проекты, что выглядело как попытка предложить Москве конструктивную экономическую повестку взамен политических разногласий. Тем не менее истинное значение визита определялось не выставочными площадками. Это была первая поездка армянского премьера в Россию после парламентских выборов 7 июня, на которых его партия «Гражданский договор» одержала победу, а также первая личная встреча с главой российского правительства Михаилом Мишустиным в новом политическом цикле.

Контекст визита был далек от благополучного. Переговоры проходили на фоне усиливающихся разногласий между Москвой и Ереваном из-за курса Армении на сближение с Европейским союзом и введенных Россией ограничений на импорт армянской продукции. Эта напряженность на экономическом треке во многом стала прямым следствием затяжного кризиса в сфере безопасности: последовательное замораживание Ереваном своего участия в структурах ОДКБ и поиск альтернативных оборонных партнеров на Западе вызвали предсказуемую реакцию Москвы. После майского саммита ЕАЭС в Астане Россия, Беларусь, Казахстан и Кыргызстан фактически призвали Армению определиться с внешнеэкономическим курсом, предложив провести референдум о выборе между Европейским союзом и Евразийским экономическим союзом.

Практически одновременно Москва ввела ограничения на поставки ряда армянских товаров. Под запрет попали фрукты, овощи, сухофрукты, значительная часть рыбной продукции, минеральная вода «Джермук», некоторые вина, коньяк и цветы. В прессе происходящее быстро окрестили «коньячной войной». Официальный Ереван отрицал политическую подоплеку происходящего. Глава Россельхознадзора объяснял ограничения системными проблемами контроля качества, а сам Пашинян подчеркивал, что не рассматривает их как санкции. Тем не менее совпадение этих мер с активизацией контактов Армении с Брюсселем многие наблюдатели сочли далеко не случайным.

Экономическая составляющая визита была предельно прагматичной. В 2025 году почти 36% внешнеторгового оборота Армении приходилось на Россию, а армянская экономика по-прежнему критически зависит от поставок российских энергоресурсов. Более того, президент России Владимир Путин публично заявил, что в случае выхода Армении из ЕАЭС страна может потерять до 14% ВВП. На этом фоне слова Пашиняна о заинтересованности Армении в дальнейшем участии в Евразийском экономическом союзе прозвучали скорее как признание объективной экономической зависимости, чем как политическая декларация.

Большинство аналитиков, комментировавших визит, сходились во мнении, что полного разрыва между Москвой и Ереваном ожидать не стоит. Альтернативы России для армянской экономики пока не существует. Примечательно, что Пашинян на протяжении многих лет называл Россию сложным, но неизбежным партнером, а диверсификация внешней политики Армении носит прежде всего военно-стратегический, а не экономический характер.

Показательной деталью стало и изменение программы форума. Первоначально Пашинян значился среди участников ключевой стратегической сессии вместе с премьер-министрами Беларуси, Казахстана и Кыргызстана, однако незадолго до открытия его имя исчезло из списка спикеров. Эта деталь не осталась незамеченной и лишь усилила интерес к реальному формату его участия в мероприятии.

Не менее символичным выглядело отсутствие встречи с президентом России Владимиром Путиным. Переговоры ограничились уровнем глав правительств, что часть наблюдателей расценила как сознательное снижение политического уровня двустороннего диалога. Сами переговоры Михаила Мишустина и Никола Пашиняна за закрытыми дверями прошли в подчеркнуто деловом, сухом ключе: стороны формально подтвердили приверженность экономическим обязательствам и договорились продолжить контакты по линии профильных ведомств для урегулирования торговых споров, однако никаких прорывных заявлений о снятии санитарных барьеров или долгосрочных соглашений по энергетике по итогам встречи сделано не было, что лишь подчеркнуло фиксацию текущих разногласий.

Внутриполитический фон визита также оказался весьма показательным. Поездка Пашиняна в Екатеринбург совпала с новой волной давления на армянскую оппозицию: обысками у предпринимателей, связанных с политическими оппонентами премьер-министра, и продолжающимся судебным преследованием бывшего президента Роберта Кочаряна. Некоторые эксперты увидели в этой синхронности стремление армянского руководством одновременно укрепить позиции внутри страны и сохранить пространство для внешнеполитического маневра, демонстрируя Москве жесткий контроль над внутренней ситуацией, а западным партнерам — последовательность избранного курса на ослабление старых пророссийских элит.

Главный вывод, который позволяет сделать этот визит, заключается в том, что разговоры о неизбежном разрыве между Россией и Арменией заметно опережают экономическую реальность. Несмотря на активизацию отношений с Брюсселем, Ереван пока не готов отказаться от связей, на которых десятилетиями строились его энергетическая безопасность, торговля и значительная часть экономической стабильности.

Одновременно визит продемонстрировал асимметрию инструментов влияния сторон. Если Армения в основном использует политические сигналы, оборонные демарши и дипломатические декларации, то Россия располагает гораздо более ощутимыми рычагами воздействия — от торговых ограничений до жестких предупреждений о возможных экономических последствиях выхода из интеграционных объединений.

В этом смысле поездка в Екатеринбург стала своеобразной метафорой нынешнего положения Никола Пашиняна. Демонстрируя открытость, уверенность и готовность к диалогу, он одновременно вынужден балансировать между двумя центрами силы, ни один из которых не способен предоставить Армении безусловные политические и экономические гарантии. Екатеринбургский визит не поставил точку в истории российско-армянских отношений, однако наглядно показал их сегодняшнюю природу — прагматичную, взаимозависимую и значительно более сложную, чем это зачастую представляется в публичной риторике.

Заур Нурмамедов
Источник