Баку жестко ответил Захаровой. Путин в тот же день позвонил Алиеву

28 июля отношения между Баку и Москвой оказались в центре внимания сразу по двум направлениям — дипломатическому и политико-риторическому. В совокупности эти события позволяют лучше понять нынешний характер российско-азербайджанского диалога, в котором прагматичное сотрудничество сочетается с высокой чувствительностью к вопросам, связанным с Карабахом. С одной стороны, президент России Владимир Путин провёл телефонный разговор со своим азербайджанским коллегой Ильхамом Алиевым. По данным пресс-службы президента Азербайджана, стороны обсудили актуальные вопросы двусторонней и международной повестки, отметили конструктивный характер российско-азербайджанских связей, а также активизацию взаимодействия по линии правительств и профильных ведомств. Лидеры подтвердили взаимную заинтересованность в дальнейшем расширении сотрудничества. Сам по себе подобный разговор можно было бы считать рутинным элементом дипломатической практики, однако в условиях повышенного внимания к отношениям Москвы и Баку он закономерно воспринимается как сигнал сохранения политического диалога на высшем уровне.

На этом фоне особое внимание привлекла реакция Министерства иностранных дел Азербайджана на высказывания официального представителя российского внешнеполитического ведомства Марии Захаровой. Выступая 27 июля на молодежном форуме «Гвардейск», она затронула тему возможного задействования механизмов ОДКБ применительно к карабахскому вопросу, отметив, что Ереван мог настаивать на таком сценарии, однако оставалось неясным, против кого именно эти механизмы должны были применяться, поскольку Армения официально не признавала Нагорный Карабах ни своей территорией, ни независимым государством. Формально речь шла о правовой стороне вопроса, однако само возвращение карабахской темы в публичную дискуссию вызвало в Баку заметное раздражение.

Реакция азербайджанской стороны последовала незамедлительно. Пресс-секретарь МИД Азербайджана Айхан Гаджизаде назвал подобную постановку вопроса искажением реальности и подчеркнул, что международное сообщество, включая Россию, последовательно признавало Карабахский регион неотъемлемой частью Азербайджана. По его словам, попытки увязывать механизмы ОДКБ с территориями Азербайджана, находившимися под армянской оккупацией на протяжении почти трёх десятилетий, противоречат официальной позиции Москвы и не имеют под собой оснований. Он также заявил, что конфликт урегулирован в соответствии с нормами международного права, Азербайджан восстановил свою территориальную целостность и суверенитет, а потому обсуждение российско-армянских отношений не должно сопровождаться ссылками на карабахскую тематику.

Почти одновременное появление этих двух информационных поводов само по себе не означает наличия прямой взаимосвязи между ними. Вместе с тем их сопоставление позволяет увидеть характерную особенность нынешнего этапа российско-азербайджанских отношений. На уровне руководства двух государств сохраняется демонстрация заинтересованности в развитии сотрудничества и поддержании регулярного политического диалога, тогда как на уровне публичной дипломатии сохраняется крайне высокая чувствительность к любым формулировкам, способным вызвать неоднозначные трактовки вокруг карабахской темы. Для Баку принципиально важно, чтобы вопрос, который азербайджанская сторона считает окончательно урегулированным, не возвращался в международную повестку даже косвенно — в данном случае в контексте обсуждения российско-армянских отношений и роли ОДКБ.

Подобная реакция укладывается в общую линию азербайджанской дипломатии последних месяцев. После восстановления полного контроля над Карабахом официальный Баку последовательно добивается закрепления новой политико-правовой реальности и потому оперативно реагирует на любые публичные заявления, которые могут быть истолкованы как попытка вернуть конфликт в пространство международных дискуссий. Одновременно Азербайджан продолжает выстраивать прагматичные отношения с Россией по широкому кругу вопросов — от взаимодействия правительств и профильных ведомств до экономического и транспортного сотрудничества. Именно поэтому телефонный разговор Владимира Путина и Ильхама Алиева, состоявшийся на фоне возникшей дипломатической полемики, объективно сместил информационный акцент в сторону сохранения рабочих контактов между двумя странами.

Не менее показательна и сама реакция Баку. Она свидетельствует о том, что азербайджанское руководство намерено публично отвечать даже на те заявления, которые напрямую не ставят под сомнение территориальную целостность страны, но потенциально допускают неоднозначные интерпретации статуса Карабаха в прошлом или настоящем. Такой подход отражает стремление окончательно вывести карабахскую тему за рамки любых внешнеполитических дискуссий, независимо от того, касаются ли они непосредственно Азербайджана или разворачиваются вокруг отношений России с Арменией.

В результате оба события иллюстрируют характерную модель нынешних российско-азербайджанских отношений. Политическое руководство обеих стран сохраняет заинтересованность в практическом взаимодействии и поддержании устойчивого диалога, однако пространство публичной дипломатии становится значительно менее терпимым к любым неоднозначным формулировкам вокруг Карабаха. Для Баку этот вопрос окончательно перешёл из плоскости конфликта в категорию принципиальной внешнеполитической позиции, поэтому даже косвенные упоминания темы способны вызывать жёсткую дипломатическую реакцию. Это означает, что при сохранении сотрудничества на высшем уровне риторические эпизоды и впредь будут оставаться одним из наиболее чувствительных элементов российско-азербайджанских отношений.

Заур Нурмамедов
Источник