С Мищенко Костанян обсудил активизацию политического диалога, расширение экономических связей и взаимодействие на международных площадках. Стороны также затронули гуманитарную повестку, межчеловеческие контакты и региональные и международные процессы. На встрече с Кондратюк речь шла о дальнейшем развитии межпарламентских связей и сотрудничестве на многосторонних парламентских площадках. Показательно, что 12 августа, за два дня до визита Костаняна, премьер-министр Армении Никол Пашинян и президент Украины Владимир Зеленский провели телефонный разговор. В совокупности это указывает на последовательное оживление контактов на различных уровнях.
При этом называть визит «поворотным пунктом» было бы преждевременно. Новых крупных соглашений или масштабных экономических проектов объявлено не было. Его значение скорее в другом: отношения постепенно получают регулярный политический, парламентский и экономический формат. А именно институционализация контактов, а не отдельные заявления, в дальнейшем покажет, действительно ли начинается новая фаза двусторонних отношений.
Армяно-украинское сближение необходимо рассматривать в контексте изменения внешнеполитической модели Армении. Ереван постепенно переходит от прежней логики многовекторности к более выраженной диверсификации. Речь идёт не о резком выборе между Россией и Западом, а о последовательном увеличении числа внешних партнёров — от Европейского союза и США до Украины и Ирана — при сохранении части прежних экономических и институциональных связей с Россией.
Именно поэтому Киев важен для Еревана не только как двусторонний партнёр. Украина является частью системы европейской безопасности, а её связи с Южным Кавказом приобретают дополнительное значение по мере изменения регионального баланса. Для Киева, в свою очередь, Армения представляет интерес как государство, которое сохраняет отдельные связи с российским пространством, но одновременно расширяет взаимодействие с европейскими институтами и другими центрами силы.
Здесь возникает фактор Азербайджана. Армяно-украинские отношения нельзя рассматривать отдельно от процесса нормализации между Ереваном и Баку. На протяжении десятилетий армяно-азербайджанский конфликт был одним из главных элементов региональной системы безопасности и одновременно важным источником российского влияния. Москва выступала посредником, сохраняла военное присутствие в Армении и поддерживала рабочие отношения с Азербайджаном.
Сегодня эта модель меняется. Продвижение армяно-азербайджанского мирного процесса создаёт предпосылки для более самостоятельной региональной политики Еревана и Баку. Для Армении это особенно важно: устойчивый мир с Азербайджаном снижает необходимость рассматривать внешние связи исключительно через призму военной угрозы и российской системы безопасности.
Азербайджан, в свою очередь, проводит собственную многовекторную политику, одновременно развивая отношения с Россией, Турцией, Европой и другими центрами силы. Баку стремится использовать своё географическое положение для укрепления роли страны в транспортных и энергетических маршрутах между Каспием, Центральной Азией, Турцией и Европой. Поэтому армяно-азербайджанская нормализация потенциально способна изменить не только политическую, но и экономическую географию Южного Кавказа.
В этой новой конфигурации важную роль играет Грузия. Для Армении это один из ключевых сухопутных каналов связи с Чёрным морем и европейскими рынками. Поэтому возможное расширение торговли между Арменией и Украиной в значительной степени зависит от устойчивости транспортных маршрутов через грузинскую территорию и черноморские порты.
Таким образом, постепенно вырисовывается потенциальная геоэкономическая связка: Армения — Грузия — Чёрное море — Украина — Европа. Пока это не единый сформированный транспортный коридор, и говорить о нём как о готовой инфраструктурной системе было бы преувеличением. Но сама логика диверсификации маршрутов становится всё более важной. Для Еревана это возможность расширять доступ к внешним рынкам, для Киева — укреплять связи с Южным Кавказом, а для европейских государств — расширять экономическое и политическое присутствие в регионе.
При этом грузинский фактор не следует интерпретировать как часть какого-либо единого «прозападного блока». Политика Тбилиси значительно сложнее. Для Армении прежде всего важна предсказуемость грузинского транзитного направления. В данном случае география оказывается важнее политической риторики.
Экономическая динамика между Арменией и Украиной уже показывает потенциал для дальнейшего развития. По данным армянской статистики, товарооборот между двумя странами в январе–июне 2026 года составил 69,1 млн долларов, увеличившись на 38,8% по сравнению с аналогичным периодом 2025 года. Для сравнения, торговый оборот Армении с Россией за тот же период составил около 2,63 млрд долларов, хотя и сократился на 20,9%. Таким образом, украинское направление растёт значительно быстрее, но его масштаб пока несопоставим с российским.
Эти цифры важны не столько сами по себе, сколько как иллюстрация противоречия нынешней армянской политики: политическая диверсификация идёт заметно быстрее экономической. Украина остаётся относительно небольшим торговым партнёром, тогда как Россия сохраняет огромный вес в армянской внешней торговле. Поэтому говорить об экономическом «развороте» от России к Украине было бы неправильно.
Более реалистичный сценарий — постепенное создание альтернатив. Для Армении важно не заменить российский рынок одним новым направлением, а сформировать несколько устойчивых каналов торговли, инвестиций и транспортного сообщения. В этом смысле даже сравнительно небольшой украинский рынок может иметь стратегическое значение, если двусторонняя торговля будет дополняться инвестициями, совместными проектами и логистическим сотрудничеством.
Парламентское и гуманитарное измерения также имеют значение. Регулярные контакты между парламентами позволяют формировать отношения, менее зависимые от текущей политической конъюнктуры. Гуманитарные и межчеловеческие связи, в свою очередь, создают основу для долгосрочного доверия без необходимости превращать двустороннее сотрудничество в демонстративный геополитический жест.
Однако главным внешним фактором остаётся Россия. Было бы ошибкой говорить о полном вытеснении Москвы с Южного Кавказа. Российское политическое влияние действительно изменилось, но экономические, энергетические и торговые связи сохраняются. Более того, масштаб российско-армянской торговли показывает, насколько долгим будет процесс диверсификации.
Поэтому точнее говорить не о вытеснении России, а о перераспределении влияния. Москва больше не обладает прежней монополией, но остаётся важным экономическим и политическим фактором. Одновременно растёт роль Турции, Азербайджана, ЕС и США, а Грузия сохраняет значение ключевого транзитного узла. Южный Кавказ постепенно превращается в более конкурентную систему, где интересы нескольких внешних центров пересекаются.
В этой системе армяно-украинские отношения приобретают дополнительное значение. Для Еревана Киев становится одним из каналов расширения внешнеполитического пространства, для Украины — возможностью укрепить присутствие на Южном Кавказе. При этом обе стороны заинтересованы в развитии отношений без создания формального политического блока и без необходимости придавать каждому контакту антироссийский смысл.
Это особенно заметно в мирной повестке. Ереван и Киев подчёркивают значение стабильного и долгосрочного мира, однако содержание этого понятия для двух государств различается. Для Украины центральным остаётся вопрос территориальной целостности и международно признанных границ. Для Армении — закрепление мира с Азербайджаном, открытие региональных коммуникаций и формирование более устойчивой системы безопасности. Совпадение риторики поэтому не означает полного совпадения интересов, но создаёт пространство для взаимопонимания.
В конечном счёте значение визита Костаняна в Киев определяется не тем, какие заявления были сделаны 14 августа, а тем, что произойдёт после него. Если контакты приведут к регулярным межправительственным консультациям, новым торговым и инвестиционным проектам, парламентским форматам и практическому сотрудничеству в сфере транспорта, нынешнюю активизацию можно будет считать началом качественного обновления отношений.
В этом случае 2026–2027 годы могут стать периодом прагматического сближения Армении и Украины. Но речь, скорее всего, будет идти не о формировании нового геополитического союза, а о более глубоком процессе — постепенном переходе Южного Кавказа от прежней системы с доминирующим российским влиянием к более сложной архитектуре, в которой Армения и Азербайджан получают больше самостоятельности, Грузия сохраняет роль транзитного узла, Украина укрепляет связи с регионом, а ЕС, США, Турция и Россия конкурируют и одновременно взаимодействуют за влияние.
Именно в этой новой конфигурации украинское направление Еревана приобретает значение, выходящее далеко за рамки двусторонних отношений. Визит Костаняна — не переломный момент сам по себе, а один из признаков того, что внешнеполитическая карта Южного Кавказа постепенно меняется.
Заур Нурмамедов
Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий